– По сравнению с тобой… – многозначительно начал У Минчжу. – Ай! Ты мне так все волосы на макушке выщиплешь! Хочешь, чтобы у тебя был лысый муж?
А-Цинь несколько смутилась и незаметно стряхнула с пальцев несколько волосков, выдернутых, разумеется, совершенно случайно. Пожалуй, стоило пойти на уступку…
– Если спустишь меня, тогда… п-п-по… поцелую тебя, – заикаясь, пообещала она.
Глаза У Минчжу вспыхнули. Он очень осторожно поставил А-Цинь на землю. А-Цинь выдохнула с облегчением.
– Ты пообещала, – напомнил У Минчжу, расставляя руки в стороны, точно опасался, что она пустится в бега, так и не выполнив обещание.
А-Цинь с самым серьёзным видом клюнула его в щёку – куда дотянулась – и так быстро улепетнула, что У Минчжу и глазом моргнуть не успел. Но вид у него стал глупый и счастливый, это А-Цинь заметить успела.
Завёрнутая в одеяло А-Цинь походила на нахохленную наседку. Вопрос ей предстояло решить первостепенной важности: идти к пруду или нет? Этот невозможный ворон становился всё напористее и нахальнее с каждым днём. Вот что он устроил вчера, а? От мысли об этом веснушки А-Цинь проступили ярче, и она натянула на себя одеяло так, что только один нос торчал.
Конечно, вопрос спорный – считать ли его поведение предосудительным, ведь они теперь помолвлены. Но… на горе Певчих Птиц будущие супруги всегда вели себя церемонно и отстранённо, по крайней мере, в присутствии других птиц. Быть может, потому, что свадьба не была их собственным выбором?
Во всех «Поучениях» велено безоговорочно слушаться родителей, особенно если дело касается выбора будущего партнёра. Даже если он потом сломает тебе крылья, чтобы ты не смогла от него улететь, как это сделал отец с её матерью.
А-Цинь со вздохом откинула одеяло. К пруду идти придётся в любом случае: нужно проверить, не взошла ли чжилань. К тому же… целоваться с У Минчжу не так уж и противно.
– И о чём я только думаю! – потрясённо выдохнула А-Цинь.
Птица никогда не должна забывать о приличиях. А если забыла, то ей нужно о них напомнить.
Подумав немного, А-Цинь наведалась в орешник и выломала тонкую гибкую ветку. Обрывая с неё листики, она неспешно пошла к пруду, размышляя, что и как должна сказать У Минчжу, чтобы поставить его на место и не обидеть при этом.
– Нужно быть сдержаннее, – назидательным тоном пробормотала она. – Называл меня цыплёнком, а сам ведёт себя ничуть не лучше.
У Минчжу, конечно же, уже поджидал её у пруда. Чтобы скрасить ожидание, он обрывал листья с какого-то несчастного куста, которому не посчастливилось попасться ему под руку, и бросал их в пруд.
– Ты их сам оттуда вылавливать будешь! – гневно сказала А-Цинь. Она немало сил тратила, чтобы вычищать из пруда разный сор. А оказывается, его не ветер приносит, а один пакостный ворон набрасывает!
– О, ты приш… а? – озадачился У Минчжу, заметив ветку в её руке.
А-Цинь приосанилась, но прежде чем успела что-то сказать, он воскликнул:
– Ты собираешься строить гнездо?
– Что? – опешила она. – С чего ты взял?
– Я могу наломать тебе прутиков, если захочешь, – предложил он, делая вперёд широкий шаг.
– Сплошные глупости, как всегда, – проворчала А-Цинь, выставляя вперёд ветку. – Это не для гнезда. Это для тебя.
У Минчжу уставился на ветку, которая уткнулась ему в грудь:
– И зачем она мне?
– Не тебе, а для тебя, – важно исправила А-Цинь. – Держись от меня на расстоянии этой ветки.
– О… – озадачился У Минчжу. – И чем я это заслужил?
– И он ещё спрашивает!
– Если не спрошу, так не узнаю…
– Это чтобы ты мне не мешал…
– Я тебе мешаю?!
А-Цинь закатила глаза и несильно потыкала ему в грудь веткой. У Минчжу нарочито громко ойкнул, будто это причинило ему страшную боль, но А-Цинь на это не купилась и сказала назидательно:
– Мне нужно проверить чжилань. А ты… хватит притворяться смертельно раненым! – возмутилась она, когда увидела, что У Минчжу театрально схватился за грудь и даже накренился в сторону, изображая надвигающийся обморок. – Лезь в пруд и вытащи весь тот мусор, что успел накидать! Ты только мне работы добавляешь.
У Минчжу, видя, что её не проняло, вздохнул, пальцем отодвинул ветку от своей груди:
– Меня хотя бы ждёт награда?
– Радуйся, что тебя хотя бы не ждёт наказание. Превратить мой замечательный пруд в свалку!
Судя по выражению лица У Минчжу, он вовсе не считал этот пруд замечательным и не признавал своей вины – «подумаешь, всего пару листиков кинул», – но спорить не стал и полез в пруд, даже не сняв сапоги.
– И не перетопчи мне чжилань! – поспешно крикнула вслед А-Цинь.
– Она всё равно не взошла, – принялся ворчать У Минчжу. – Ты уверена, что семена не были пустышками? Сколько уже дней прошло, а всходов нет. Ни одного росточка! Через сколько дней семена должны были взойти?
– Ну, – неуверенно сказала она, – семенам требуется время, чтобы разбухнуть и прорасти. Если дни будут солнечными, вода прогреется и семена прорастут быстрее.
– С такой погодой чжилань уже колоситься должна, – возразил У Минчжу. – Точно тебе говорю, испорченные были семена. Тебе задали невыполнимый урок.
