Она расслышала чей-то голос, вернее, лишь отзвуки чьего-то голоса, но слов было не разобрать. Чей-то удаляющийся силуэт она краем глаза тоже различила и предусмотрительно подождала, пока тот полностью скроется из виду, прежде чем прокрасться к тому, что оставил после себя этот разбойник – или кто он там был.
А оставил он после себя труп, как ей показалось сначала.
На земле в луже крови лежал навзничь человек в чёрном, из его груди торчала стрела, изломанный лук валялся поодаль, как и расколотая – растоптанная! – маска змеи. Значит, человек этот был из Мяньчжао. Убийца его, вероятно, тоже. И вряд ли он был разбойником: тот бы забрал лук и стащил с мертвеца сапоги, разбойники забирают всё мало-мальски ценное, они не стали бы ломать столь ценное и необходимое им оружие.
Мертвецов А-Цинь не боялась, но какое-то время к телу не приближалась – ждала, не рассыплется ли труп в пыль. Но этот мертвец вёл себя столь же странно, как и аптекарь Сян. А-Цинь заподозрила, что люди умирают иначе, не как птицы.
А потом А-Цинь заметила, что пальцы трупа слегка подрагивают в предсмертных конвульсиях, и сразу оживилась: так этот человек ещё жив! А если он не мёртв, то его ещё можно спасти. Аптекарь Сян говорил: «Если человека что-то сразу на месте не прикончило, то его ещё можно вылечить».
А-Цинь ринулась к не-мертвецу, но… ноги у неё отяжелели, и она рухнула на колени, едва увидела его лицо. У него было такое же лицо… не совсем такое… скорее, каким она его помнила…
– У Минчжу? – одними губами выдохнула А-Цинь.
Вряд ли этот человек был им. Он не мог быть им. Она бессмысленно уставилась на его подрагивающие пальцы. Красная нить, точно такая же, как и у неё, проявилась ненадолго и пропала, словно подавая знак, что она не ошиблась.
– Что… что… что… – затараторила она, теряя способность логически мыслить.
Это У Минчжу, она его только что нашла и вот-вот опять потеряет? Да как так-то?!
А-Цинь со всей силы хлопнула себя ладонями по лицу. Она его спасёт, чего бы это ей ни стоило, она ведь ученик аптекаря, она читала, как лечить такие раны, нужно всего лишь взять себя в руки и вспомнить, как это делается.
Стрелу вытаскивать нельзя – он кровью истечёт, пока она дотащит его до города… Нет, в город нельзя: вдруг там поджидает убийца? Лучше оттащить его в хижину аптекаря Сяна, там и лекарства есть, и безопасно… А что это за пятна? Почему у него такой нездоровый цвет лица? От кровопотери? Нет, он просто побледнел бы, а это… Яд? Да, она слышала, что наконечники стрел смазывают ядом… Противоядие! А-Цинь вытащила пилюлю, сделанную из собственной крови, и впихнула её в губы раненого. Даже если он не сможет её проглотить, пилюля сама растворится в слюне… Вот так, цвет лица стал лучше, подействовало. Приоткрыл глаза, или ей только почудилось? Нет, всё-таки закрыты… И как ей дотащить его до хижины? Какой он тяжёлый…
А-Цинь казалось, что целая вечность прошла, прежде чем она смогла дотащить раненого к своей хижине. Она запыхалась и взмокла, но тащила, волоком и на себе.
Нашла. Она его нашла ещё прежде, чем начала искать. Не удача ли это?
Оказалось, что нет.
А-Цинь свалила свою «находку» на плетёную лежанку, которая служила ей постелью, и упёрлась руками в колени, чтобы отдышаться. Это смертное тело оказалось таким слабым! Не то чтобы она была особенно сильна, когда была ещё птицей, но выносливостью уж точно могла похвастаться.
Она сдула с лица выпавшие из причёски пряди, потом и вовсе забрала их под аптекарскую шапку. Ей ничто не должно мешать, пока она будет лечить раненого.
Поразмыслив немного, А-Цинь передвинула старую ширму, чтобы отделить лежанку от остальной части хижины. Развешанные на ней пучки засушенных трав опасно закачались. А-Цинь погрозила им пальцем, сгребла в кучу со стола необходимые лекарские инструменты и свиток, где было написано о подобных ранах. Она впервые собиралась кого-то лечить, потому страшно волновалась. Тем более что это был её У Минчжу – она не могла его потерять, только не снова!
Прежде чем вытаскивать стрелу, нужно было снять с раненого одежду и очистить кожу вокруг раны, чтобы оценить, насколько глубоко вошла стрела и не проткнула ли она его тело насквозь. Если бы проткнула, было бы легче: тогда наконечник можно отпилить, и древко легко вытащится. Но когда А-Цинь его тащила, она не видела, чтобы его одежда сзади была продрана или окровавлена. Значит, стрела застряла, и чтобы вытащить её, придётся попотеть.
Поскольку верхняя одежда его уже была продрана спереди стрелой, а сзади корнями и ветками – она волокла его, не разбирая дороги, каждая секунда была на вес золота, – да к тому же испорчена кровью, которую не так-то просто отстирать, то А-Цинь попросту разрезала её, чтобы потом сжечь. Нижняя рубаха ещё могла пригодиться, потому А-Цинь отложила её, чтобы позже выстирать и заштопать.
