Аптекарь Сян ей рассказывал, что странствующие лекари закрывают лица вуалью, или платком, или тем, что найдётся, а на её удивлённый вопрос для чего, ответил:
– Чтобы загадочнее выглядеть. Чем таинственнее врач, тем, должно быть, чудодейственнее его лекарства. Все это знают.
А-Цинь тогда подумала иначе: «Тем подозрительнее и врач, и лекарство».
Но сейчас она решила, что мяньша ей необходима. Она привыкла закрывать лицо, когда была птицей, да и на этом теле веснушки у неё остались, как она ни старалась от них избавиться. Ничем эту пестроту не вытравить!
И, не мешкая более, А-Цинь отправилась в город Мяньчжао.
Но не дошла.
Так далеко в лес А-Цинь никогда ещё не заходила.
Дикий бамбук рос буйно и выглядел одинаково, среди него легко заблудиться. А-Цинь руководствовалась чутьём, благодаря которому птицы всегда знают, куда лететь, и, конечно же, заплутала. То ли в мире людей чутьё сбоило, то ли так сказалась утрата крыльев, но А-Цинь бродила по бамбуковому лесу кругами и никак не могла выйти к реке. Люди бы сказали, что духи леса ей препятствуют.
Вообще в этом бамбуковом лесу было жутковато находиться. Казалось, даже перелётные птицы облетают его стороной. Одни вороны, неприхотливые и бесцеремонные, гомонили где-то вдалеке. Насекомых, как и змей, было много, но они таились, дожидаясь ночи. Зверей, насколько знала А-Цинь, в бамбуковом лесу не водилось, если только не забредёт какой-нибудь шатун.
Для людей этот бамбуковый лес был запретным местом, потому аптекарь Сян в нём и поселился, не боясь, что его кто-то потревожит. Люди считали, что здесь обитают не то духи, не то призраки, не то и вовсе демоны. Шелест бамбука они принимали за потусторонние голоса. Но А-Цинь знала, что это всего лишь шуршит бамбук. Неразумно бояться того, чего нет или, по крайней мере, чего не видишь своими глазами.
Запоздало А-Цинь припомнила, что ориентироваться надо по бамбуковым коленцам. На них имелись насечки – не рукотворные, природные. Почему бамбук растрескивался таким причудливым образом – строго в направлении реки – даже аптекарь Сян не знал. Суеверные люди сказали бы, что так духи леса и реки разграничивают территорию.
Как бы то ни было, этот природный ориентир помог бы А-Цинь быстро выбраться из бамбукового леса, заметь она его раньше. Она мысленно обругала свою забывчивость.
Шелест бамбука стих на мгновение. А-Цинь подёргала себя за кончик уха, ей показалось, что она оглохла, так тихо стало вокруг. Ничего удивительного в этом не было, бамбук иногда «замирал» в редкие моменты безветрия.
Вжух! что-то просвистело в этой тишине, прежде чем бамбук всколыхнулся и зашуршал снова.
А-Цинь остановилась как вкопанная. Этот звук был ей знаком. Так звучит спущенная с туго натянутой тетивы стрела. А значит, где-то в этом лесу были люди. А-Цинь нахмурилась и прислушалась, но бамбук уже шелестел вовсю, ничего другого не расслышишь.
Кто это мог быть? Аптекарь Сян не упоминал, что в лесу есть стрельбища. Какой-нибудь охотник? Кто бы ещё стал стрелять из лука в лесу? Но в кого здесь стрелять? Разве только по воронам. Люди вообще сюда не ходят, это мёртвый лес. Не человек? Тогда кто? Какой-нибудь демон? Вот же глупости, кроме неё самой тут вообще никого нет. Но кто бы это ни был, лучше свернуть и обойти его. Так она и собиралась сделать, но ветерок хлёстко бросил ей в лицо пригоршню запахов, среди которых был и тот, что не перепутаешь ни с чем другим – пряная терпкость ещё не свернувшейся крови. А-Цинь замерла.
Пахло кровью, а значит, стрела угодила в цель – кем бы та ни была.
Мысли её сразу сменили направление. Аптекарь Сян не слишком удивился, найдя её раненой в лесу, и безоговорочно поверил, что раны нанесли разбойники. Значит, это могли быть именно они. И они кого-то ранили – или даже убили – буквально в двадцати-тридцати чжанах от того места, где сейчас стояла, замерев, А-Цинь. Обонянию она своему доверяла, потому могла почти уверенно определить расстояние и направление источника крови. Тем более что крови было много, она это чувствовала.
Врождённая птичья осторожность велела ей держаться подальше, но любопытство так и тянуло пойти и посмотреть. А-Цинь мысленно заспорила сама с собой. Аптекарь Сян её спас, так, быть может, и она кого-то спасёт, если пойдёт на запах крови. Разбойники – если это были разбойники – наверняка уже оттуда убрались: не будут же они стеречь мертвеца? А если тот, кого они ранили, ещё жив, то у неё будет веский повод зазвать лекаря в бамбуковый лес. Как говорится, двух птиц одной стрелой… Неуместная шутка, учитывая обстоятельства.
А-Цинь умела ходить неслышно и оставаться незаметной. С каждым шагом запах крови становился гуще, перебивая остальные, и ей это не нравилось. Было в нём что-то… не то.
