Да, этот лайв прошел не совсем так как задумывалось, но не опускать же руки. И этой же зимой увидел свет проект «The Крестьяне». По моим задумкам это должны были быть электронные каверы на песни культовой группы ДК. Но локальную популярность принес трек собственного сочинения «Я потею». Позже какие-то ребята сняли клип на этот трек, за что я им премного благодарен.
В записи принимали участие: Владимир Мирошник со своим фирменным козлетоном, и в качестве бэк-вокалистов — я и Сергей Горбачев. Gorby как раз провалил в этот день экзамен по языкознанию.
В этот урожайный год должно было произойти еще одно музыкальное событие, но, к сожалению, не сложилось. Испытывая давнюю нелюбовь к бардовской песне, мы с Сергеем Горбачевым, хотели проникнуть в самое логово этих небритых авторов-исполнителей — поехать на фестиваль бардовской песни. Сочинили несколько текстов, отрывок для примера:
Песни, танцы, пляски у костра,
Рядом молодая медсестра…
Но художественный совет, заподозрив в стихах глумление над своей водочно-палаточной культурой, отказал нам в этом маленьком развлечении.
Когда я был маленьким, на праздновании одного из Новых Годов мы с друзьями представляли себя в 2000-м. Ничего хорошего не нафантазировали. Возраст аж в целых 29 лет казался невыносимо большим. Я представлял себя неудобно лежащим в постели с какой-то женщиной. И это пугало. Ни повернуться, ни, извиняюсь, пукнуть. Короче не жизнь, а издевательство. И вот, миллениум настал, а песок из жопы не посыпался. Это радует.
Поджарь, поджарь мне, мама, отбивную
Из самой юной молодой свиньи.
Уходит сын твой завтра в жизнь большую,
В последний раз, мамаша, накорми
(С) Народ
Будучи с Сергеем Горбачевым дипломированными режиссерами массовых гуляний и праздников, мы решили поставить спектакль. Понятное дело, что не Вишневый сад. Под влиянием великого мыслителя Леонардо да Винчи, который изучая кровеносную систему человека тренировался на свинках, задумали постановку о поросятах. Главного героя звали Поросеныш. Написали сценарий. Жанр его можно было охарактеризовать как бурлеск. Но только в прозе. Придумали костюмы. Казалось бы, что стоило Мариинскому театру распахнуть свои двери перед молодыми и талантливыми режиссерами? Ан нет, не распахнули. Ну и как всегда пришлось прибегнуть к кустарному методу художественного переосмысления действительности. А именно — снять фильм-спектакль в домашних условиях. Но судьба нанесла коварный удар. Имеющаяся у Иры видеокамера перестала существовать. То ли сломалась, то ли папа забрал. Идею со спектаклем пришлось похоронить. Но саундтрек к несостоявшейся громкой премьере, тем не менее принес много радости. Особенно запомнился заглавный трек. Под динамичную музыку Сергей Горбачев неимоверной высоты фальцетом пронзительно визжал:
— Привет, друзья! Меня зовут Порросеныш!
И после этих слов академично вступали скрипки. Было очень смешно. Увы, ни музыка, ни сценарий не сохранились, в отличие от трудов того же Леонардо да Винчи. Через несколько лет я пытался по памяти восстановить песню Поросеныша, получалось похоже, но не то. Бледная тень. Я редко жалею об утерянном материале, но Поросеныша мне искренне жаль.
Прошло некоторое время, и мы с Gorby познакомились с Лехой Пяткиным. Леха, в отличие от нас, был музыкантом настоящим. Он играл на гитаре в группе Торба-на-круче и это приносило ему деньги. Не такие, конечно, как великому Маргулису или там Александру Ф. Скляру, но на жизнь хватало. Алексея, как человека творческого, тяготило однообразие выступлений. Накатанная программа — одно и тоже, много раз, хоть и за деньги. И мы с Сергеем предложили Лехе записать совместный альбом. И он не смог отказать.
Мы все уже трудились, зарабатывали на пропитание. Времени не было. Но оставалась ночь. И вот, однажды вечером, мы втроем собрались у меня в коммуналке на Итальянской. Из инструментов была Лехина гитара, Ирина самоиграйка Yamaha SHS-10 и маленький микшерский пульт с эффектами. Я достал тетрадь со стихами, и мы приступили.
Пяткин крутил ручки эффектов на пульте и одновременно играл на гитаре, Gorby пел, я тыкал пальцем в самоиграйку. Закончили запись под утро. Со слезящимися от табачного дыма глазами, уставшие, но довольные мы пошли на работу.
И уже вечером обрели первых поклонников. Мы собрались в магазине компакт-дисков в переходе у метро Гостиный Двор. Поставили кассету, и вышли покурить. У колонки, откуда лились прекрасные звуки нашего альбома, собралась группа молодых людей. Несколько минут они внимали искусству, а потом спросили:
— Скажите пожалуйста, а что это играет?
— Это мы… — Скромно ответил я.
Парни оказались музыкантами из Риги, и пригласили нас в Латвию на фестиваль регги-музыки. Мы не поехали в итоге, ведь ни паспортов, ни виз у нас тогда не было. Альбом, увы, не сохранился. И об этой утрате я жалею тоже.
В 21 веке наши пути разошлись окончательно. Людей, с которыми мы вместе музицировали, если это можно так назвать, разнесло по просторам необъятной нашей страны. Это в лучшем случае, многих уже нет в живых.
