В 1997 году я купил свой первый компьютер. Жесткий диск 120 Мб, процессор 40 Мгц и 8 Мб оперативной памяти. Несколько месяцев вникал в этот программно-аппаратный комплекс, а когда немного освоил, то поставил программу для создания музыки — Impulse Tracker.
Интерфейс, в котором проходил процесс написания музыки, выглядел как колонки с буквами и цифрами. Программа была написана в Ассемблере. И как я только в этом разобрался? В этой чудесной программе я наваял некоторое количество треков. Вспоминая их сейчас, я понимаю, что художественная ценность продукта стремилась к нулю. Но на музыку это было немного похоже. Как настоящий говнарь я страдал оттого, что музыка есть, а спеть под нее — нельзя. Не позволяли технические возможности. Но решение-таки было найдено.
Тем летом меня, Надежду Резникову и Gorby отправили в поселок Волосово для прохождения практики. Православие этот населенный пункт почти не задело. Большинство общественных мест называлось в честь Богов древнерусского языческого пантеона: парк Велес, площадь Перуна, магазин Ярило. Процветали народные промыслы, всякие берестяные и деревянные изделия. Хор жителей Волосово с упоением исполнял гимн своей малой Родины:
Где-то есть поля и горы,
Где-то климат потеплей,
Волосовские просторы
Мне милее и родней!
Прилетевший дождь с Байкала
Оросил мое лицо,
Ну а мне байкала мало-
Подавайте мне Дольцо!
Да и от статуса города поселок успешно уклонялся — люди не хотели терять льготы положенные жителям деревни. Но цивилизация все-таки пришла и сюда. Мы с Gorby столкнулись с ней купив турецких жевательных конфет Кукла-Мукла и литр водки «Спецназ». В горлышко бутылки была вставлена невиданная нами ранее пластмассовая фигня, которая препятствовала вытеканию жидкости. Мы ее долго выковыривали ножом. Ну не суть.
Природа, местный колорит и грудь загорающей топлесс О. Николаевой, которая приехала с нами пленять хореографическими изысками местных жителей, подвигли нас с Gorby на создание нового вида искусства. Мы решили объединить литературу и музыку в единый, невиданный доселе жанр. Музыка уже была, а в качестве литературной составляющей, под каждый из треков были написаны короткие новеллы: Копченый Лев, Архангел Тенгиз, Батыры и другие. И все вместе это называлось «The Fryied Lion» — Копченый Лев.
Творческому процессу не смог помешать даже печальный случай, который приключился с Сергеем. На местном сельском рынке Сережа купил сметаны. Около литра. И в одно лицо сожрал всю банку. Его ошибка заключалась в том, что он не сделал поправку на жирность поглощаемого продукта. Та сметана была желтого цвета, как масло. К вечеру ему поплохело… Gorby терпел часов до трех ночи, а потом в панике позвонил в скорую. Бригада, которую в поселке среди ночи вызывали крайне редко, да и то к людям, которые находились на грани жизни и смерти, примчалась минут через двадцать. Из соседнего населенного пункта. Операция по спасению Gorby закончилась рекомендацией не есть жирного в таких количествах, и выписанным рецептом для покупки Альмагеля.
А что касается нашего литературно-музыкального концепта, то он, к сожалению (а может быть и к счастью), не сохранился. Если не считать любительского видеоклипа на одну из композиций, который был снят все на той же окраине Купчино — улице Димитрова.
Но на этом музыкальные события 1997 года еще не закончились. В августе все того же 1997 года мы с Сергеем Горбачевым приехали на берега Синары. Отдохнуть от жизни в мегаполисе и подкормиться. Родной город изменился. И изменился он в худшую сторону. Вместо слова «репа» (репетиция) все чаще стало звучать слово «дербан» (незаконный сбор мака на дачных участках).
Из ларьков доносилось пение Михаила Круга, рокеров в джинсовых куртках сменили пацаны в спортивных костюмах. Тех, кто «рамсы попутал» — резали. Женя Галченко и Слава Гвоздь отбывали. Новым романтикам пришли на смену металлисты, которые коряво переигрывали Арию, и были этим творческим подвигом весьма довольны.
Только дворец пионеров им. Комарова оставался оплотом истинного искусства. Бациллам металла и блатной романтики в одиночку противостоял коллектив Славы Зверева и Джано — Тенгиза Зурабовича Гогоберидзе. Джано был и остается художественным руководителем нескольких музыкальных ансамблей, и просто талантливым педагогом.
И вот, однажды утром, мы с Gorby пришли к Славе Звереву домой, где и решили дать отпор тлетворному влиянию новых веяний. Для этого мы создали псевдо-шансонный коллектив, который назвали «Буби-Козыри». В тот же день, совместными усилиями, было написано несколько песен. Мы использовали новые, доселе невиданные методы построения строфы. Например, «Наварили с батей холодца мы» рифмовалось с «Батя был в подъезде самый-самый». Листки с текстами щедро покрывали следы от слез. Слез радости — было очень смешно. Отчасти такому настроению поспособствовали зеленые листья какого-то растения.
