- Я не хотела быть такой, - сказала она неожиданно детским голосом. - Когда это случилось, я решила, что схожу с ума. Дима так испугался, он... он никак не мог понять, каким образом... Но я не такая, как он... не совсем такая... Что это? Что-то генетическое? Радиация? Откуда это?
- У тебя - от твоего сына. Говорящие заражают других через свои вещи. В сущности, это как вирус - очень своеобразный вирус, но он не определяет поступки своего носителя. Это полностью зависит от самого человека. Говорящие большей частью люди неплохие. Бесконтрольные, испуганные, но неплохие. Проблема в том, что их действия часто бывают неразумны, и их последствия сильно меняют этот мир. Говорящие уникальны, они могли бы принести много пользы, но они здесь чужие и они опасны для этого мира.
- Почему?
- Потому что из-за таких, как они, могут получиться такие, как ты.
Юля взвилась было с кресла, уронив сигарету, но цепи рванули ее обратно, и она, с размаху плюхнувшись на сиденье, снова начала ругаться, дергаясь, гримасничая и брызжа слюной. Ейщаров, поймав катившуюся по столешнице сигарету, вежливо дослушал высказывание до конца, протянул сигарету Фиалко, а к себе вновь пододвинул книгу.
- Нет! - взвизгнула Юля. - Не смей читать при мне! Откуда эта дрянь взялась у моего сына?!
- Этого я не знаю, - ответил Ейщаров совершенно равнодушно.
- Для незнающего ты, что-то, слишком много знаешь! Какое право ты имеешь меня критиковать?! Это был мой сын! Они все были виноваты! Только так!.. У тебя есть дети?!
- Кажется нет, - Олег Георгиевич задумчиво посмотрел на потолок. - Хотя, не берусь утверждать наверняка.
- Ну конечно! Так вот, тебе не понять, что это, когда такое происходит с твоим ребенком! Он был для меня всем! Да чтоб они сдохли - все эти твои Говорящие! Все до единого! Я их ненавижу! Я их ненавижу еще с того дня, как Дима вернулся, и я увидела, как он напуган! Где один, там и второй... и все остальные... так и пусть... - Юля забарахталась в словах и замолчала. Ейщаров понимающе кивнул и открыл книгу.
- У меня мало времени, - буднично произнес он, - так что извини. Хочу успеть дочитать главу. А ты, если хочешь, можешь поразмыслить, сколько еще людей может оказаться в твоем положении. У тебя, в отличие от меня и от них, времени теперь полным-полно.
- Ты ублюдок! - надменно сообщила Фиалко и чуть подвинулась, пытаясь придать позе некоторую изящность. Олег Георгиевич кивнул.
- Я знаю. Впрочем, для меня это не проблема.
Юля помолчала, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, внимательно разглядывая сидящего перед ней человека, потом неохотно сказала:
- У них была группа. Четверо вместе с Димкой. Они случайно познакомились, как он говорил, почуяли друг друга, и с тех пор часто встречались. Общались, пытались понять, что с ними произошло. Пытались вспомнить... Дима все время говорил, что у него постоянно такое ощущение, что он что-то знал... но забыл. Может, какое-то событие, может какое-то место... он так и не смог вспомнить. В общем, они всегда встречались в одном и том же частном домике, у них у всех были свои ключи, и в последний раз он опоздал на встречу. Когда он пришел, один был еще жив. И там был еще другой человек, стоял возле него... Дима уверен, это был Говорящий. Он повернулся к нему и... Димка убежал. Прыгнул в машину и всю дорогу до Аркудинска гнал без передышки. Явился ко мне сам не свой, потребовал, чтоб я немедленно собиралась, сказал, что мы уезжаем из города сию же секунду. Он был белый, как мел, почти ничего не соображал. Это было... в тот день, когда... потому он и ехал так быстро, - Юля смяла в кулаке окурок и, вздрогнув от ожога, швырнула его на пол. - Я поняла только одно - Дима был уверен, что этот человек собирался его убить. Не знаю, чем он его так напугал.
- Как он выглядел?
- Он не рассмотрел его, - Юля потерла ладонь. - Он даже не понял, мужчина это или женщина - просто видел темную фигуру в конце комнаты. Только слышал голос - очень тихий голос, и, кажется, он, все-таки, был мужским.
- Что он сказал?
- Здравствуй, Дима.
- В каком городе это было?
- В Ижевске. Третьего марта две тысячи четвертого. Адреса не знаю. И о друзьях его ничего не знаю, он мне о них не рассказывал, так что можешь не спрашивать, - Юля вытянула ноги, холодно наблюдая, как Ейщаров закрывает книгу и встает. - Это все, что мне известно. Когда меня отпустят?
- Очень скоро ты сможешь уехать... если захочешь, - он взглянул на часы. - Возможно, ты захочешь и остаться, кто знает. Рабочих мест много, город перспективный... В любом случае, это будет твое персональное решение. Я соболезную твоей утрате, Юля. И я рад, что ты сама все рассказала. Я мог бы спросить иначе и все равно получить ответы, но это было бы нечестно.
- Коммивояжерам плевать на честность! - презрительно бросила Юля.
- Это было давно. Тогда мне действительно было плевать на честность. Теперь мне плевать на все.
