- А я еще ничего не демонстрировал, - сообщил Михаил, отходя к окну и небреж-но поигрывая ножом. - Забавный экземпляр, редкий и... - он стал медленно повора-чиваться, держа нож на ладони острием к себе, - в некоторой области совершенно бесполезный.
Эша начала было открывать рот, чтобы спросить, в какой это, интересно, облас-ти... но тут Михаил неожиданно резко завершил разворот, и его рука совершила ко-роткое движение - сильное и в то же время удивительно небрежное, сделанное как бы между прочим. Шталь почему-то успела подумать о птицах - маленьких птицах, умещавшихся в ладони, которых выпускали, подбрасывая в воздух - движение было очень похоже, только направлено оно было не вверх, а вперед. И вылетела из ладони не птица.
Нож совершил только один оборот, коротко блеснув в воздухе, и Эша поняла, что это такое лишь когда острие коснулось ее кожи там, где заканчивалось декольте ха-латика. Она почувствовала тупой удар, словно ее с размаху ткнули в грудь ручкой швабры, краем глаза увидела, как вскочил с табуретки Ейщаров, потом что-то бряк-нуло о пол, и от окна кто-то сказал:
- Вот.
Эша, все еще держа рот открытым и потеряв способность дышать, медленно опус-тила глаза туда, где из ее тела должен был торчать нож, но там ничего не было - чис-тая неповрежденная кожа - лишь крошечный, едва различимый синячок. Вскинув руки, она судорожно ощупала себя, еще не веря, потом повела глазами и увидела нож, лежащий у ее ног и невинно поблескивающий новеньким лезвием.
Первой ее мыслью было то, что Михаил не умеет метать ножи.
Второй мыслью было то, что первая мысль крайне ошибочна.
Третьей мыслью было то, что Михаил - сволочь.
- Вообще-то я думал, что ты воткнешь его в шкафчик, - произнес Ейщаров где-то рядом. Эша издала мяукающий звук и с размаху села прямо на пол, продолжая тупо смотреть на нож. Перед ее лицом появилась заботливая рука со стаканом.
- Может, водички?
- ...ы!.. - сказала Шталь и вяло отпихнула руку. Потом потянулась и взяла нож. Михаил не промахнулся. И нож был острым. Острейшим. И это был не слабый ты-чок. Это был настоящий удар, и нож должен был с хрустом войти в ее тело по мень-шей мере до половины лезвия. Эша действительно не разбиралась в ножах. Но не на-столько.
- Разумеется, этот нож совершенно не рассчитан на метание, - сообщил Михаил, опускаясь рядом и осторожно забирая нож. - Но если уметь правильно управлять по-летом оружия и четко представлять его завершение, то воткнуть с броска можно и вилку. Это называют мысленным ударом, - он коротко повел рукой, и нож, блеснув, с треском вошел в верх дверцы кухонного шкафчика, выбив длинную щепку. - Я не промахнулся в тебя, - Михаил, поднимаясь, блеснул зубами в дружелюбной улыбке. - И любым другим ножом я бы тебя убил. Но не этим. Так что тебе ничего не угро-жало. Этим ножом нельзя проткнуть тело живого существа ни с броска, ни с удара. Только если резать или давить на него, как это вышло с твоим пальцем. Такая вот странная специфика.
- То есть... - просипела Шталь, старательно глядя в пол, - то есть если ты приста-вишь его острием ко мне и нажмешь на него, он меня все-таки проткнет?
- Ну да, - заверил шофер, избегая ейщаровского взгляда, - но, разумеется, этого я демонстрировать не буду, это ты можешь проверить сама. Я могу тебе показать им удар с размаху...
- Нет! - взвизгнула Эша, отталкиваясь пятками и отъезжая к дверному проему. Михаил пожал плечами, потянулся, выдернул нож и осмотрел его.
- Хм, для втыкания в шкафчики он тоже не предназначен. Но еще сгодится, - он вытянул руку и на коротком замахе ткнул в нее ножом чуть ниже локтя. Эша снова взвизгнула, нож отскочил от голой руки шофера так, словно та была сделана из гра-нита, и Михаил, самодовольно ухмыляясь, продемонстрировал Шталь неповрежден-ную конечность.
- Я начал с броска, потому что это было эффективней, а метнуть нож в самого себя я не могу, - пояснил он.
- Понимаю, - хищно произнесла Эша, пытаясь привести себя в вертикальное по-ложение, - но в ударе с размаха ты, по-моему, смухлевал. Дай-ка я.
- Нет уж, - поспешно сказал Михаил, покосился на Ейщарова, который смотрел на него очень внимательно, потом подбросил нож почти до потолка. Тот, кувыркнув-шись несколько раз, устремился вниз, с силой ткнулся острием в подставленную шо-ферскую ладонь и, не оставив на ней ни малейшего следа, снова шлепнулся на пол.
- Именно с этого ты и мог бы начать, - мрачно заметил Ейщаров.
- Демонстрация наиболее эффективна, когда демонстрируют на том, кто сам и по-требовал этой демонстрации.
- Нож затупился, - просипела Эша, наконец-то поднявшись на ноги. - Или у тебя под кожей железо.
- Я не нанимаю в шоферы киборгов, - Ейщаров с грохотом поставил стакан на стол. - На них никогда не добьешься хорошей гарантии.
- Л-ладно, - Эша еще раз ощупала себя в вырезе халата. - Значит, Говорящий с ножами?
