- Слушай, красавец, у меня квартальный отчет на носу, - Фиалко явно не отличалась ни терпением, ни хорошим воспитанием. - Ты не мог бы побыстрее. Что надо?
- Да нет, ничего... Вероятно, какая-то ошибка, - Байер поднялся. - Вам же не пятьдесят восемь лет?
- Да уж, конечно, - Юлия как-то злобно хохотнула. - Может, ошибка, может, пошутил кто... - она скосила глаза на серебристый браслет часов, охватывавший запястье Игоря. - Эх, я бы с тобой пошутила!..
- До свидания, - поспешно сказал Игорь и покинул комнату. Из-за двери до него долетел еще один смешок - на сей раз приятный и мелодичный, и Байер сердито сделал несколько шагов вперед, убирая бумаги в папку. Документы Юлии Фиалко в полной мере удостоверяли подлинность Юлии Фиалко, значит, где-то должна быть другая Юлия Фиалко. Конечно, легко быть и не должно было. Не стал бы Ейщаров выставлять напоказ похищенную им женщину - сидит где-нибудь в подвале. Может, она и не в городе вовсе. А вероятней всего - ее уже вообще нет. Непонятно другое - зачем состоятельному бизнесмену понадобилась пожилая женщина, бывшая актриса провинциального театра? Правда, на самом деле, никто не видел, чтобы ейщаровские люди забирали ее - тетенька пропала сама по себе, но ейщаровские люди забрали все ее вещи, а это неспроста. Байер пробежал глазами по списку. Вот, есть, например, две особы, увезенные непосредственно самим бизнесменом. Насильно или с их согласия, Антонина Симакова и ее племянница Ольга Лиманская были извлечены из одной из костромских больниц, причем, что оскорбительно, совершенно законно, и увезены в неизвестном направлении. А теперь работают где-то здесь, в ейщаровской конторе. Пожилая уборщица с педагогическим образованием и официантка со средним общим образованием. Эти ему зачем? Предпочитает обслугу не из местных?
Что-то мягко мазнуло его по носу, и Игорь, вздрогнув, дернулся назад, но тут же фыркнул - задумавшись, он забрел в заросли папоротников, в изобилии произраставших вдоль обеих стен широкого коридора в узорчатых кадках. Потерев нос, он отмахнулся от раскачивающегося листа папоротника, потом рассеянно огляделся. Папоротники преобладали в коридорном цветнике, но тут и там виднелись и узорчатые листья-сердечки сигнониума, и красные, с пятнышками колокольчики калерий, и лиловые шарики мимоз, и бог знает что еще, а по периметру рам вились зеленые лианы пассифлор, усеянные цветами-звездочками, и гулявший среди них легкий ветерок доносил до Байера их слабый загадочный аромат. Игорь всегда был совершенно равнодушен к растениям, дома у него была лишь единственная полуживая фиалка, да и та осталась от бывшей жены и до сих пор не засохла, вероятно, исключительно благодаря неким космическим силам. Но оформление коридора ему неожиданно понравилось, хотя с другой стороны, вызвало недоумение - здесь серьезная контора или дендрарий? Кое-где среди зелени стояли плетеные диванчики, выглядевшие невероятно уютными, и на одном из диванчиков даже лежал какой-то человек, перебросив обутые ноги через подлокотник и глядя в потолок широко открытыми глазами. Игорь подошел поближе и замер - взгляд лежавшего был стеклянным, неживым, а нижняя губа обвисла, обнажив желтоватые зубы. Руки были аккуратно сложены поверх живота. Человек выглядел очень нехорошо. Грубо говоря, он выглядел немного мертвым, и Игорь, панически оглядевшись, шагнул вперед и потянулся к бледной шее лежащего, чтобы проверить пульс, но тут человек, по-прежнему стеклянно глядя в потолок, мрачно сказал:
- Че надо?
Байер, поспешно отдернув руку, отскочил, бормотнув:
- Простите... Я думал, вам плохо.
- Мне хорошо, - так же мрачно заверил человек. - Я работаю. И вообще иди отсюда!
Чертыхнувшись, Игорь пошел прочь, свирепо теребя свою папку. С другой стороны коридора в зеленой чаще что-то серебристо блеснуло, и он бросил туда раздраженный взгляд, мгновенно вспотев. Зеркало. Большое, прямоугольное, в тяжелой узорчатой раме.
Он ничего не придумал вчера про гостиничное зеркало. Его там не было.
Собственно, его там не было и сегодня утром, но коллегам Байер говорить об этом не стал - и без того ясно, что они думают по этому поводу. Только усугубит... Вчера в ответ на его просьбу только Маленко заглянул в его номер, где, без труда отразившись в гостиничном зеркале, сочувственно сказал Игорю: "М-да..."
Резко остановившись, Байер удрученно вздохнул, потом, решительно развернувшись, сделал несколько шагов назад и сердито посмотрел в зеркало.
И разумеется отразился в нем, будьте покойны!
Только вот незадача - Игорю Михайловичу Байеру было тридцать четыре года от рождения, и он был об этом прекрасно осведомлен.
Зеркальному же Байеру стукнуло от силы восемнадцать.
