Требование в каждом деле разбираться беспристрастно и по существу — понятно и справедливо. Для каждой проблемы существует свое оптимальное решение, которое должно быть найдено с помощью обстоятельств, а не в деятельности партийных политиков и не в примирении противоположных интересов. Это логично приводит нас к административному государству, к бюрократическому правлению, к государству технократии. Но там, где нежелательно заменять местные власти абсолютным государством полностью и одним махом, выбирается подходящее средство замены, по крайней мере, многопартийной системы одной единственной партией. Если запретить партиям агитацию и интриги в собственных интересах, то станет заметно, что сделан большой шаг к беспристрастному ведению политики.
Единичная партия выступает как сила, подготавливающая появление тотального абсолютизма. Она выполняет функцию вторичной надзирающей власти наряду с действительно решающей властью государства. Является ли эта единственная партия представителем народа? Функция, которой наделил ее Гитлер, была не просто функцией, какую выполняет механизм надзора, эта функция предохранительного клапана от давления снизу, это поправка к авторитарному праву законодательной инициативы, инструмент неизменного плебисцита. Таким образом, в конце концов цезарианский плебисцит в некотором роде является демократической формой государства Левиафана, но не его логическим завершением.
Аталия — не злой тиран; она — абсолютный правитель, действующий из лучших побуждений, как она это понимает, с чувством ответственности за свой народ. В человеческом мирском понимании — она возвышенный пример сильной уверенной в себе личности, которая не нуждается в покровительстве богов. Она — не тиран предумышленно или из-за эгоистической страсти к власти. В человеческом и рационалистическом понимании она права в своем правлении.
Левиафан — благовидный искуситель, потому что его принципы рационально правильны и логичны, потому что они служат "огромному счастью огромного большинства".
Но разве государство не представляет собой образования, от которого нужно избавиться? Должны ли мы освободить себя от государства и создать новые формы совместной жизни? Разве это не главная задача будущего? В средние века существовала общественная система, отвечающая требованиям общественного порядка и не было никакого централистского, прочно организованного государства. Разве иллюзии государства эпохи барокко и националистическое государство якобинизма не являются первым условием, необходимым для решения задач по созданию порядка и основанию Европейского содружества наций? Понятие нации в любом случае нужно отделить от понятия государства и таким же образом поступить с организацией социальных служб. Великобритания давно вышла из ранга национального государства, если она вообще когда-либо была государством в континентальном понимании. Было бы губительным, если бы в ходе войны пришло запоздалое вступление на континентальную ступень и произошло приближение империи к типу национального государства.
Европейское или мировое государство не может быть супергосударством, гигантским Левиафаном. Нужно разработать другой тип союза национальных, социальных и экономических группировок, в то же время сохраняя культурную и общественную индивидуальность и административные обычаи каждой нации. Тщетно пытаться сохранить систему федеральной ассоциации суверенных государств, отличную от системы Лиги Наций, только путем передачи определенных прав, которыми обладает каждое государство — член этой ассоциации, центральной власти. С другой стороны, было бы неудачей иметь центральное государство европейского уровня, так как оно по необходимости присвоило бы себе все разрушительные тенденции абсолютизма, даже если оно и приняло форму супергосударства социальных служб.
Государство социальных служб — замечательный лозунг, способный заменить идеи либерального государства, конституционного государства, нейтрального государства, административного государства. Но соответствуют ли социальные службы задачам централизованного государства? Централистская организация этих служб, их сведение до органов, управляемых центром, подвергло бы этот порядок, спланированный в общественном духе, не меньше чем другие централистские порядки, соблазну Левиафана. Эти службы стали бы средством дальнейшей концентрации власти центрального правительства. Они использовались бы как средства подчинения и выродились бы в учреждения центрального правительства для поддержания или расширения его власти.
В "Аталии" дуализм средневековой общественной жизни представлен как справедливый политический порядок, в противопоставлении монизму языческого абсолютистского государства. Этот дуализм уже нельзя больше возродить. На его место должно прийти равновесие нескольких элементов власти, которое по необходимости будет большего уровня, чем обычная политическая система.
