Степан приобрел холодильник Индезит, коробку Кокованя утащила себе в закрома. Пенопластовый кордон из-под яиц? Кокованя в теме. Две доски около мусорных баков? Кокованя, шаркая чешками, спешит за лутом. Потихоньку около ее двери начало скапливаться добро. И чем дальше, тем, как водится, нахуй, веселее.
Через пару лет бабка начала тягать на этаж обрывки полиэтиленовой пленки, кусочки разъёбанного вдрызг игрушечного самосвала, потом пошла продуктовая линейка – скорлупа из-под яиц, ошметки из-под картошки.
12 февраля люди видели Кокованю, набирающую пшенную кашу на теплотрассе в лоток из-под йогуртов.
Дело кончилось предсказуемо – пришла крыса. Красноглазая, понурая, вся выцветшая от огорчения, та поселилась в ёбаной куче и стала хрумкать там по ночам, нагоняя тоску и делирий на соседей.
Дальше скучная проза жизни – СЭС, шутливые энергичные мужчины в спецовках, Кокованя бездонными глазами провожает свой скарб в последний путь.
Нет, к Харону в лодку это не нагрузишь – забастует старик.
Но не унывай, о Кокованя! В стране вечного заката в рваных садовых пленках и обрезках пластмассовых труб нет никакой нужды. Там что санаторий – обеспечат всем под ключ.
Я вам еще про свой детский сад не рассказывал.
Провинция, голодные годы, на улицах лежат мертвые бомжи, в столице гарцует Ельцин, год 94-й, отец везет меня, осовелого, с утра на санках в садик.
Я цепляюсь руками за каждую кочку, чтобы отсрочить визит к ебаным арлекинам. Но отец сильнее – он тянет поводья, и вот неказистое приземистое здание уже показывается на горизонте.
Про садик могу многое написать, как воспиталки бухали, а меня селедкой кормили, как Вадик Пономарев нассал в колготы, как меня баба терроризировала одна – года на два старше, просто пиздец, харрасмент был полнейший, всего измацала, проходу не давала.
Как на конкурсе аппликаций серебро взял. Как в песок голову засовывали, потому что ощущение потом охуенное. Много чего было, садик мне демоверсию России показал тогда, нюхнул немножко будущего.
Пожилая дородная дама в роскошном пальто неодобрительно высказалась в сторону вихрастого мальчишки с пронзительными голубыми глазами:
«А он у нас давно наловчился бабушку к черту посылать!»
Мальчонка с минуту поизучал изгибы барской ткани на крутых бедрах, витые химией локоны, морщины, засыпанные старорежимной пудрой до краев, на сочившиеся мудростью карие глаза с нависшим веком, да и молвил:
«Иди-ка ты нахуй, бабуль!»
Кто вырастет из этого мальчугана – неведомо. Может, инженер ГЭС, а может, наперсточник.
ОДЕВАЙТЕСЬ, АНЕЧКА.
СЛЫШИТЕ: ЭТО ЖЕНА В ЗАМКЕ КЛЮЧАМИ СКРЕЖЕЩЕТ, СЕЙЧАС БУДЕТ СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ.
Женек Чямишев вольготно, по-боярски мясистыми губами всосал в себя добрый глоток пива и молвил:
«Легко живется мне, братцы. Слишком уж просто. Не чувствую тяготения. Гравитация будто ослабела, не подмечаете такого? Личностных вызовов не вижу. Хочется, чтобы рак ухватил за кишки – чтобы свело бок, да уж не отпустило больше! Или чтобы война и отняло ногу фугасом вот посюдова. Хочется досыта в госпитале повопить в изгвазданную соплями стену!»
Закурили.
«Или чтобы отыскали неизлечимое что-нибудь, жутко-латинистое, чтобы врачи консилиумом трое суток под абажуром лампы стояли на эйфоретиках, на суахили и санскрите страшные вещи обсуждали, а я бледный в углу с капельницей. Ну или хотя бы чтобы пса моего, гуталина мокроносого, шальной стритрейсер под кальянным азартом прикончил бампером. Тоже есть в этом некий вызов моей мироструктуре».
Что тут скажешь. Удивительный пацан этот ваш Женек Чямишев. За остальных по пятаку дают, а за этого – весь червонец.
Так уж поставил себя в обществе.
Сегодня с кутенком на пляже кутерьму устроил.
Сижу выкупанный по высшему разряду, смотрю в закат. Вдруг чую, меня за палец кто-то тянет.
Черный пузатый вальяжный большеглазый щенок! Я его сразу в оборот – за пузо ладонью – цап! Тот змеею выкрутился и меня зубами в кисть – играюче, по-мелкопсиному.
Я его скрутил: «Ах ты жулик!». Погнал по пескам дурака, аж пыль встала. Иду назад, чувствую – крадется за мной кто-то. Тот же кутенок, припав к земле, как барс, изволил охотиться на меня. Ну я принял игру – иду беззаботно, как зебра, ногами подвихливаю, чтобы тот себя проявил.
Слышу – несется, догоняет. И тут уже мой черед удивлять – развернулся и навстречу тому, руки растопырив, мол, сейчас я тебя, пустельга, и заловлю!
Тот взвизжал да врассыпную! Догнал я зверька да в руки. И тут уже такое тисканье началось, что и бумага не выдержит, и сервера погибнут. Да и вы уже много прочитали.
Сейчас тот кутенок на пляжу лежит, отдохновение намечено до утра. А я тут с вами сижу, историйки потравливаю.
Завтра, может, снова с ним свижусь, ухвачу за ребра:
«Что, мошенник, опять финтить?..»
В годы хмельной и бесшабашной студенческой юности я зарабатывал на хлеб и пиво, составляя описания порнороликов для одного всем известного сайта.
