Один пацан занимался инфобизнесом, увеличением продаж, продавал франшизы на свой инфобизнес, продавал франшизы на франшизы на свой инфобизнес, вел личный блог, где описывал, какие поймал инсайты и бизнес-темы.
А потом помер.
Подходит к вратам рая, а Архангел Пётр ему говорит: иди отсюда, рай не для тебя. Дуй-ка в ад.
Пацан спустился к вратам ада, а там диавол ему ответил: иди нахуй, ты тут тоже не нужен.
Пацан спросил: куда же мне идти в таком случае?
Диавол ответил ему: ебу я, что ли. Как продавать свою хуйню в интернете, знал, а куда идти, не знаешь? Иди в пизду, пока я тебя трезубцем не ёбнул в туловище.
Так пацан оказался невостребован после смерти.
На большой праздник Крещения Женя Зосимов опрокинул в себя рюмашечку для порядку больше, скинул одежу до трусов, обернулся к людям и заявил, что сейчас будет невиданный доселе фокус.
Женя осмотрел мигом свинцовое небо, поморщился на ворону, ухнул да вперед головой сиганул в прорубь.
Прошла минута. Две. Пять. Десять. Люди начали расходиться.
Через пол года, уже в мае, когда так многообещающе поет соловей, Антон Собакин вдруг засмеялся за столом:
«А здорово всё-таки Женек Зосимов нас тогда провел!»
Люди тоже засмеялись. Над столом заходили руки, запередавали салатики, рюмочки, тюфеечки, канапешечки, курочку, виноградинки, бутылочки, баклажанчики, колбаску.
Жизнь за столом забушевала с новой силой.
Иногда бывает, сижу за компьютером, занимаюсь делами, вдруг резко осознаю, что я на самом деле хищная мангуста.
Спрыгиваю вниз, рывками по периметру прорыскиваю комнату, ныряю под кровать, ерошу кота, забиваюсь в шкаф, деру в клочья носок, и вдруг понимание:
«Какая же я мангуста, ежели я гражданин Российской Федерации Юрий Николаевич Вафин двадцати семи лет от роду – вот и пашпорт имеется».
Встаю, отряхиваюсь, бреду на кухню за чаем.
Завел как-то мальчонка ехидный паблик и вздумал всех там высмеивать.
Осмеял чеченцев – ему Кадыров написал в личку «удали да» – пришлось удалять.
Осмеял русских – его Егор Просвирнин отчитал, хтонью русского хаоса припугнул.
Пришлось удалять.
Осмеял баб – феминистки набросились. Пришлось удалять.
Осмеял собак – зоозащитники около дома встретили, краской облили.
Осмеял китайцев – накинулись в Парке Горького с маленькими дубинками, раз-раз по хребту, вроде не сильно, но быстро и противно – много маленьких синячков оставили. Пришлось удалять тоже.
Осмеял христиан – от патриарха пришли, в душу пробили.
Осмеял ислам – сестре в школе нож показали на переменке из-под полы.
И так повелось – что не напиши мальчонка, всё удалять приходится.
Не получался ехидный паблик.
Сел мальчонка, прикрыл лицо руками, закричал в ладони, брызнули слезы отчаяния.
Но озарила его тогда идея: прошелся он по марсианам.
Сутки прошли – ничего не случилось.
Двое прошли – ничего нет.
Третьи прошли – вновь молчок.
Мальчонка обрадовался и стал каждый день марсиан хуесосить, уже и мамок их подвыебал виртуально, и говном накормил, и все слова бранные в их адрес перебрал, шаржи через день рисовал с членами во рту.
Разбогател, имя в Интернете приобрел – и чеченцы, и русские, и мусульманы, и христиане, и даже веганы паршивые заулюлюкали – всем паблик пришелся по нраву.
Однажды шел пацан навеселе с банкета, зашел в подъезд, а лампочки-то повыкручены все.
Вдруг в темноте: хуякс, лещ, чапалах, пинок, подсечка, пинок-пинок, в лицо в почки, сверху дубинкой, тишина, потом моча полилась сверху.
Мальчонка укрылся клубком, услышал лишь тихий шелест в ухо:
«ǽɋ6˨ĭŋɋʥ7ĭƹθĭ!»
Больше мальчонка никогда ничего не писал, а вместо того стал пхп-фрилансером.
Девушка с забавными фиолетовыми косичками гневно стучала по столу маленькими ловкими кулачонками:
– Ты тупой и дурацкий! Ничего не понимаешь!
Парень в изумлении от напору поднял бровь:
– А ты блядь самая настоящая, вчерасе хуй губами держала, а сейчас говоришь всякое такое.
Девушка замолчала. Косички, казалось, тоже как-то скукожились.
И не такими уж и фиолетовыми они были.
Да и забавность – понятие относительное. Вон в том году у дяди Егора лошадь под лед унесло, так он, как вспоминал, хохотом заходился, аж иконы в избе тряслися – «забавно ему было».
А бабка наша крестилась и приговаривала: «большой грех вышел, большой».
А была еще игра ГТА-2.
Использовались в ней новейшие технологии, был шикарный вид с высоты птичьего полета.
Играли мы в эту игру вдвоем, в основном со Стасом Лебешовым (сейчас он с палатками ходит по области, от людей отбился окончательно).
Стас Лебешов виду был преунывного, хоть и дитятя, но не смеялся вообще никогда. Мысли у него были полусуицидальные, слушал тяжелый рок, всех реперов хотел убить, а их имущество переписать на себя и матушку.
Жил с бабкой, третировал ее на каждом шагу.
И этот самый Стас Лебешов приходил играть ко мне в гта два.
Играл с таким же постным лицом, что и жил.
И с одним условием: «Юрий, буду играть, если только сразу поедем за танком».
Я соглашался – мне-то не похуй ли?
Стас воровал автомашину, и мы ехали на военную базу, где присваивали себе танк.
А вот тут Стас Лебешов расцветал.
