Улыбчивая индианка в национальной одежде помогала им за столом.
– Это Соня! Прошу любить и жаловать. Моя домомучительница, она же домоправительница…
Соня сверкнула белыми зубами и спросила:
– Нужна ли я вам еще?
– Иди, я тебя позову, если что, – пообещал отец. – А так мы мужики не гордые, сами справимся…
Соня рассмеялась и ушла, упорхнула из гостиной.
Мятлев огляделся. Гостиная была выдержана в серо-голубых тонах, высокие стулья со спинками, посередине – овальный стол, на котором стояли закуски и курица в нежно-золотистом соусе.
– Соня готовила. По-индийски. Ешь, сынок, ешь…
– Да мне не до еды, – честно признался он. – Как вообще это могло случиться?
– А ты хотел два, нет, три трупа? – спросил отец, сердито сверкнув глазами. – Ты хоть соображаешь, что творится?
Голос у отца был уже не тот – не зычно-громкий, а тихий, он царапал, как заезженная пластинка. Иногда из горла вырывалось сипение. Старость!
– Тебе девяносто один? – машинально сказал он.
– Точно.
– Так мы еще твой очередной юбилей справим.
Отец ничего не ответил.
– Как Люся?
– Она в монастыре, после смерти мужа.
– Я знаю. Грехи за всех нас замаливает. Хорошая девочка! Славная, никогда не капризничала. Ты мог разбушеваться, потопать ногами. Люся – никогда. Даже когда родилась, не заплакала. Ангелочек!
– Пап, но почему ты…
– Такое время было, – перебил отец почти сердито. – Ты уже в курсе, что мы работали по «Кеннеди». Нити тянулись на самый верх. Это был «заговор века». Все, кто имел хоть какое-то отношение к той информации, фактически были обречены… Время от времени кадры разведчиков трясут и перетрясывают, как колоду карт… Ближе к середине семидесятых запахло
– Но я же видел тебя… усопшего. Твой шрам на левой руке. По нему я тебя и опознал.
– Это был не я. Другой человек. Уже умерший…
– Поэтому тело и не могли так долго найти? Все было подстроено?
Отец кивнул.
– Шрам специально сделали, чтобы ты и мог по нему опознать. Так надо было…
Отец замолчал, а потом продолжил:
– Я все обдумал, Игорек… – и это «Игорек» резануло по сердцу, а потом растеклось, заныло в груди. Он опустил глаза и уставился на скатерть.
– Наша мама, царствие ей небесное, умерла! Люся была замужем, ты уже стоял на ногах. Во всяком случае, определился. А я… – отец закашлялся. – Я должен был исчезнуть вместе со всеми документами. Чтобы сохранить их. Постепенно в рядах разведчиков тоже назревал своего рода переворот. Старые, еще сталинские кадры отстраняли от власти. Несмотря на их заслуги. А ты знаешь, что такое агентура? Как трудно вырастить настоящего разведчика-нелегала! К власти постепенно приходили не то чтобы дилетанты, но… – отец замолчал, покачал головой. – Непосвященному человеку это понять трудно. Но мы, костяк группы, работавшей по Кеннеди, приняли решение о моем исчезновении. Так было нужно. И об этом знал очень ограниченный круг лиц…
– Корин знал.
– Да, а о большем тебе знать не следует.
– Я работал над материалами по «Кеннеди». Над теми, что остались, что были в пользовании… – Он внезапно похолодел. – Но ведь были и… другие?
– Были, но потом исчезли. Мы решили оставить их себе, чтобы манипуляторы от политики не могли ими воспользоваться.
– Но почему?
Отец откинулся в кресле. Разговор давался ему с трудом. Дыхание участилось.
– Пап! Тебе нужно отдохнуть!
– Да, маленькая передышка не повредит. Поехали в сад. Будь добр, отвези меня…
Сад был небольшим. Цвели розы разных оттенков – бледно-желтого, розового, багряного, белого.
– Это Соня насажала. Старалась… – кивнул отец. – Я тут частенько отдыхаю. Вспоминаю прошлое. Думаю о тебе, о Люсе… о Наташе… Моей дорогой Наташе, такой хорошей жене, матери моих детей… Жизнь пролетела как одно мгновение. Как это ни банально звучит.
Отец прикрыл глаза, приложил руку к груди. Казалось, он задремал, но вдруг заговорил:
– Ты спросил – были и другие материалы? Я тебе отвечу – были. У меня – самый полный комплект материалов по этому делу. Все, что нам удалось нарыть…
– Пап! Я же работал над этими, общался с Кориным. Я увлекся этим делом. Кто такой «Алекс»?
Отец усмехнулся:
– Алекс был одним из лучших разведчиков – прирожденных. Быть разведчиком ведь тоже талант. Он знал несколько языков, прекрасно мог вживаться в любую обстановку, мог разговорить и обаять любого собеседника… – отец замолчал, отпустил голову. – Мне пора отдохнуть. Сплю по расписанию. Пока отдыхаю, дам тебе материалы, посмотришь то, что касается Алекса. Может быть, найдешь ответы на свои вопросы… А если что не поймешь – задашь вопросы потом. Договорились? Отвези меня в спальню.
– Конечно, пап!
В спальне было прохладно, царил полумрак, на окнах полуспущенные шторы бледно-голубого цвета. Он помог отцу лечь в кровать. А потом поцеловал его в лоб.
– Спи, пап!
– Материалы в тумбочке. Я приготовил их для тебя. Если что понадобится – зови Соню. Она поможет.
