За окном пейзаж изменился. Почти неуловимо, но все-таки стал другим. Вместо мягких пасторальных лугов и полей Англии – более четкие, более суровые краски. И временами, насколько хватало глаз, лилово-фиолетовые поля цветущего шотландского вереска.
– Кажется, будет гроза, – проговорила Маруся.
Сине-лиловое небо на горизонте стало почти черным.
– Может быть… – отозвался Марк. – Ты не замерзла?
– Ничуть! Интересно, что нас там ждет?
– Если она все еще в университете. Столько воды утекло с тех пор…
– Будем надеяться на лучшее…
Маруся обхватила себя обеими руками. Они ехали в поезде и через три часа уже должны были прибыть в Шотландию. В Эдинбург…
– Когда приедем, сразу зайдем в кафе.
– Уже проголодалась? – улыбнулся Марк. – А кто съел перед самым поездом баранью ногу, картофельное пюре, шоколадный пудинг и еще выпил большую чашку кофе?
– Когда я сильно нервничаю, у меня всегда такой аппетит, – вздохнула Маруся.
– Нервничать не надо, – серьезно сказал Марк. – Ни к чему. Я звонил Дэвиду, это мой бывший одноклассник. Он нас встретит.
Выглянуло солнце, и луч осветил Марусино лицо. Она прищурилась и тряхнула головой. Прядь волос упала на глаза, и Марк отвел ее за ухо.
– Так-то лучше…
Эдинбург был полной противоположностью Лондону. Более величественный и вместе с тем уютный. Меньше транспорта, меньше людей, город прорезают холмы, воздух очень свежий. И дома древние, про такие говорят – дышат историей.
Они приехали в Эдинбургский университет.
– С каждый шагом мне все страшнее и страшнее, – призналась Маруся.
Марк ничего не ответил.
Бывший одноклассник Дэвид оказался приятным приветливым парнем. Сухощавый блондин в мягком джемпере и серых брюках. Он пожал руку Марку и с улыбкой кивнул Марусе.
– Я коллега Марка, – представилась она. – Мария.
Дэвид улыбнулся еще шире.
– Добрый день, Мария!
– Добрый.
– Хелен Макгроу я не нашел. Но есть Элизабет Макгроу. По-видимому, родственница. Вам лучше поговорить с ней самим. Я провожу.
Дэвид шел быстрым размашистым шагом, и Маруся едва поспевала за ним. Они миновали зеленую лужайку и вошли в старинное здание.
– Сейчас занятий нет, как вы догадываетесь. Лето. Но вам повезло. У Элизабет – дела, она занимается отбором на подготовительное отделение. Она не очень поняла вашу просьбу, так что объясняйтесь сами. Я лишь посредник, а быть испорченным телефоном не хочу.
Дэвид распахнул дверь и пригласил их в помещение, которое было конференц-залом.
– Подождите здесь. Сейчас она придет.
– Твой одноклассник здесь давно? – спросила Маруся, усаживаясь на стул.
– Дэвид-то? Семь лет в общей сложности. Пять – в Лондоне. А последние два – в Шотландии.
Распахнулась дверь, и в зал вошла женщина лет тридцати. Высокая, худощавая. Темные брюки и темно-серая блузка, которую смягчал яркий шейный платок. У нее были широко расставленные глаза и узкий рот. И светло-рыжие волосы, собранные сзади в узел.
Она с любопытством смотрела на Марусю и Марка.
– Они. Хотели. Вас. Видеть, – сказал Давид, разделяя слова.
– Здравствуйте, я Марк. Это – Мария. У нас есть дело, касающееся Хелен Макгроу. Она ваша родственница?
– Бабушка… Ей уже за девяносто. Но я не понимаю, какое дело? – недоуменно проговорила женщина.
– Элизабет, позвольте пригласить вас в близлежащий паб и все объяснить.
Элизабет оказалась очень мила и совсем не чопорна, несмотря на первое впечатление. В пабе играла громкая музыка, и в высоких бокалах дымился эль.
– Это что еще? – почти кричал Дэвид. – Нужно пить настоящее шотландское виски! Правильно я говорю, Элизабет?
Та в знак согласия наклонила голову.
– Ребята, вы все классные! – надрывался Дэвид. – Я… вы…
Марк пихнул его в бок.
Беседа протекала в светских рамках. Они говорили о чем угодно, кроме дела, которое привело их в Эдинбург. Маруся боялась, что Элизабет напомнит об этом, а рассказывать о том, что их беспокоит, в присутствии Дэвида не очень-то хотелось. И пусть бывший одноклассник Марка был хорошим парнем, но это все же лишние уши… Но Элизабет их компания, судя по всему, нравилась, она никуда не спешила, она охотно рассказывала об Эдинбурге, о своем преподавании, о погоде в Шотландии…
Дэвид порывался вставлять свои замечания о лондонцах и шотландцах, все как-то перевести в политическую плоскость. Марк его мягко, но настойчиво одергивал…
Наконец Дэвид взглянул на часы и охнул:
– Извините, мне ведь сейчас нужно быть в другом месте. Давняя договоренность. – В его голосе явно слышалось сожаление. – Марк, – он наклонился к другу, – пожалуйста, возьми телефон у Элизабет. Прошу тебя…
– Иди уж! – усмехнулся Марк. – Ловелас шотландский…
– Маркуша, умоляю… – Дэвид взлохматил пятерней волосы. – Жду…
Он поцеловал Элизабет руку, при этом женщина мило вспыхнула и смущенно улыбнулась.
После ухода Дэвида воцарилась тишина.
