Grace. Автобиография полностью

Питеру удается сделать так, что женщина, какой бы молодой она ни была, выглядит взрослой и зрелой, – поэтому истории, которые мы разыгрываем с юными моделями в образе классических кинодив, получаются особенно правдоподобно. Он очень хорошо работает и с мужчинами-актерами – например, Аароном Экхартом, которого мы поставили в пару с моделью Ларой Стоун, или Эваном Макгрегором, который снялся в фотосессии с Натальей Водяновой. По сценарию он был ее мужем, брошенным ради смазливого юного официанта (лично я ни за что бы не ушла к такому от Эвана). Сюжеты, связанные с адюльтером, Питер готов повторять бесконечно – хоть я и пытаюсь его сдерживать. Дело в том, что они вызывают некоторую тревогу среди читательниц Vogue, которые считают, что мы не должны представлять на страницах журнала такие аморальные ситуации.

С другой стороны, разве они будут выглядеть жизненно без налета драмы?

На съемках с Дидье в английской глубинке – еще до того, как мы начали встречаться. Кажется, здесь я ему пока не нравлюсь. Фото: Барри Латеган, 1981.

Я и Барбара Денте в окружении моделей в рабочих робах. В первом ряду (слева направо): Говард Фаглер, Дейв Хатчингс, Роуди (собака Брюса) и Тристан. Снято в доме Брюса на Шелтер-Айленд. Фото: Брюс Вебер, 1980.

С Дидье на велосипеде, явно не рассчитанном на двоих. Фото: Брюс Вебер, 2007.

На Ямайке с дочерью фотографа, Ребеккой Форто. Фото: Эллен фон Унверт, 1994.

В первом ряду на показе Chanel. Фото: Бен Костер, 1993.

Лиз Тилберис, ставшая главным редактором Harper’s Bazaar, была моей самой близкой подругой. Девятнадцать лет мы шли по жизни вместе и были неразлучны. Для меня она была как сестра. Когда мы обе жили в Лондоне и работали в британском Vogue, то обязательно встречались за ужином два-три раза в неделю. С ней мне всегда было уютно, она умела слушать. Я чрезвычайно дорожила этими отношениями, поскольку, будучи замкнутой по натуре, не очень охотно раскрываю душу посторонним. Но с Лиз все было иначе.

Если бы вы увидели нас идущими рядом по улице, то подумали бы, что мы совсем друг другу не подходим: я – тонкая, в сложно-рафинированном стиле винтаж, она – невысокого роста, приземистая, с мальчишеской стрижкой и одетая кое-как. Однако нас объединяла любовь к моде. Хотя меня всегда считали холодной, неприветливой и неэмоциональной, в то время как она была гораздо более теплой и открытой, мы отлично дополняли друг друга. Мы притерлись, и нам было хорошо вдвоем.

В 1967 году, как раз перед моим приходом в журнал, Лиз выиграла конкурс британского Vogue на лучший репортаж о моде. Она еще училась в художественной школе в Лестере, поэтому ее на несколько недель взяли стажером в фэшн-студию, где она изредка мне ассистировала. Затем она вернулась в колледж, но всегда связывала свое будущее только с Vogue. По окончании учебы она вернулась к нам штатным сотрудником.

С Лиз было весело работать. Она из тех английских девчонок, которые ценят юмор и умеют шутить. Поначалу она была далека от моего мира и гламурной компании, избалованной парижским шиком Сен-Лорана и модными парикмахерами. У Лиз был куда более приземленный стиль – объемные свитера, комбинезоны, твид и тряпки с распродажи. Но очень скоро она покорила нас своей неуемной энергией и энтузиазмом и стала незаменимой помощницей в журнале. А поскольку в то время редакция моды британского Vogue насчитывала всего десять человек, мы очень сблизились.