Grace. Автобиография полностью

Задолго до этого мне уже поступали предложения от Harper’s Bazaar, когда редактором там была Керри Донован, один из самых авторитетных экспертов моды.

– Ты должна прийти ко мне на собеседование, – воскликнула она, когда мы случайно пересеклись в Нью-Йорке.

После некоторых раздумий я все-таки отправилась к ней. Но в тот день – надо же такому случиться! – Манхэттен намертво встал в пробках. Я не смогла поймать такси и приехала с опозданием на час. Меня отказались принять. Так я упустила свой шанс в Bazaar, который пунктуально захлопнул передо мной дверь.

Но я не жалею об этом. Vogue всегда был моим фаворитом. Он так крепко стоит на ногах, за его спиной такая богатая история и традиции, что я не сомневаюсь в его будущем. Хотя Bazaar, который Лиз подняла с колен, составляет ему сильную конкуренцию. Она не стремилась создать журнал-однодневку, она хотела сделать его красивым и по-настоящему классическим. Лиз переманила из американского Vogue Патрика Демаршелье и Питера Линдберга, подыскала и воспитала новых фотографов – тот же британский дуэт Дэвида Симса и Крейга Макдина. Мы тоже стали привлекать их к работе, но уже гораздо позже. Весь модный мир восхищался тем, каким модным и породистым становится Bazaar под управлением Лиз. Арт-директор Фабьен Барон, который совершенно преобразил итальянский Vogue и Interview, был с Лиз с самых первых дней. Своим успехом она во многом обязана его удивительным, наполненным светом и воздухом трехмерным макетам, в которых он ловко повторил новаторский стиль легендарного арт-директора пятидесятых Алексея Бродовича.

Вскоре соперничество между Vogue и Bazaar накалилось настолько, что я почувствовала напряженность в отношениях с Лиз. Особенно тревожно мне было в 1992 году, когда фотограф Стивен Майзел, по слухам, переметнулся в обновленный журнал. Уйдет он навсегда или останется с Vogue? В течение нескольких месяцев мы не могли спокойно работать, поскольку вопрос о том, продлит ли он с нами контракт, оставался открытым. К счастью, он решил остаться. Наконец мы с Лиз заключили своеобразный пакт – никогда не говорить о работе. Это разрядило обстановку, хотя мне и приходилось совершать чудеса дипломатической изворотливости.

В декабре 1993 года Лиз отмечала первую годовщину своей карьеры в Нью-Йорке. Я в числе двух с половиной сотен гостей приехала к ней домой, на приуроченную к этому событию рождественскую вечеринку. К тому времени она уже купалась в лучах славы своего журнала, который весной получил сразу две Национальные журналистские премии и заслужил всеобщее признание. На праздник собрались все «звездные» семейства Нью-Йорка: Трампы, Лаудеры, Херсты, Гутфренды и Кемпнеры, как и корифеи Седьмой авеню – Донна, Ральф, Кельвин и Айзек Мизрахи. Это был настоящий вечер гламура. Когда я уже собиралась уходить, Лиз отвела меня в сторону и сказала:

– У меня только что обнаружили рак яичников. Завтра я ложусь в больницу на диагностическую операцию.

Я была в шоке. У моей подруги рак?

Лиз сделали операцию за пару дней до Рождества, затем последовал первый курс химиотерапии. После долгих обследований она пришла к выводу, что лекарства, которые она принимала в молодости, когда готовилась к ЭКО, могли стать причиной болезни.

Ей отвели семь или восемь лет жизни. Шли месяцы. Каждый день она думала, что победила болезнь, – но ей опять говорили, что рак вернулся и необходимо пройти очередной курс химии. Ее любовь к жизни была слишком велика, чтобы сдаться так просто. Как бы ни ослабляла ее болезнь, она продолжала жить полной жизнью – насколько это было возможно. Корпорация Hearst, владелец Bazaar, оказывала ей всяческую поддержку и держала в курсе всех дел. Каждый день, пока она была в больнице, журнал присылал ей макет будущего номера для утверждения.

Как только рак отступал, Лиз снова была на ногах и даже летала в Париж на показы коллекций. Она очень сильно похудела, и теперь Карл Лагерфельд одевал ее в лучший «от-кутюр» Chanel. Она выглядела шикарно. Дидье сделал ей стильную короткую стрижку, пока отрастали волосы. От ее прежнего простоватого «боба» не осталось и следа. Она была хозяйкой гала-вечера в Институте костюма музея Метрополитен, и ей даже удалось еще раз заполучить принцессу Диану – на этот раз в качестве «звездной» гостьи Нью-Йорка. И снова это был триумф, о котором трубила вся мировая пресса.

Что важнее всего, Лиз занялась проблемой просвещения женщин о раке яичников и с азартом погрузилась в эту работу. Она участвовала в деятельности фонда онкологических исследований и провела первый сбор средств на благотворительном вечере в своем доме в Хэмптоне. Вместе с Донной Каран они дали старт масштабной благотворительной акции под названием «Супер-суббота», и с тех пор этот праздник стал традиционным событием лета.