– Смотри, Када, туннель начинает сужаться. Знать бы, к чему это?…
Проход действительно сузился, и идти им пришлось вновь друг за другом. Но через какое-то расстояние их впереди ожидали опять ступени, теперь уже поднимающиеся вверх.
– Мы поднимаемся! – воскликнула радостно Када. – Спасение близко!
Пройдя довольно длинную лестницу, они оказались у обычной дубовой двери.
– Семен, посвети зажигалкой, может, здесь есть еще боковой лаз, – попросила Када.
А когда пламя осветило дверь, то они тут же увидели на ней надпись «Асбога» и рядом цифру «восемь». Боковых же лазов и ходов не было.
– Странно, – пожала плечами Када. – Мы входили в туннель с таким же названием, а при выходе опять встречаем его…
– Может, это вовсе не выход, – предположил Грач, – а просто помечено с одной и другой стороны название этого прохода. Возможно, впереди будет следующий проход под другим названием.
– О нет! Надеюсь, что ты не прав. Попробуй открыть дверь. Может быть, за ней нас ждет свобода?
Подтолкнув дверь плечом, Грач без труда открыл ее, словно та была хорошо смазана и ею часто пользовались. Шагнув за дверь, они оказались в таком же темном коридоре. Первое, что они почувствовали, это не запах сырости и плесени, как был прежде, а совсем иной – теплый и приятный. Этот запах напоминал родное жилище. Внезапно загорелся свет. От неожиданности Када вскрикнула и закрыла глаза руками. Свет немного ослепил и Грача, заставив его зажмуриться. Когда же глаза привыкли к свету, и они смогли внимательно разглядеть все кругом, то, к ужасу, обнаружили, что оказались в том самом подземелье, где Када провела всю свою жизнь и которое так стремился разрушить Грач.
– Этого не может быть! – простонала Када. – Мы ведь так далеко были от этого места…
– Может! – раздался чей-то властный голос сзади, заставивший их обернуться.
Перед ними стоял Танат – самодовольный и безжалостный.
– Ну и устроила ты, девочка, на шабаше! – продолжал он.
– Но ведь долина далеко отсюда – каким образом мы оказались здесь?
– Ты наивна, как и твоя мать, – проговорил подошедший Ровоам. – До долины ты добиралась объездной дорогой, а это не один день на автобусах. Вы же шли напрямик по тайному туннелю, да еще и пересекая временные пороги.
– Почему я раньше не знала и не подозревала об этом?
– А ты и не должна была знать – это привилегия правящей шестерки. Что ж, теперь и ты узнала, да и твой приятель тоже. Но это уже не столь важно – жить вам осталось считанные часы. Сейчас Ровоам отведет вас в комнату ожидания, а вечером церемония, – хладнокровно, с присущим ему спокойствием ответил Танат.
– Какая церемония? – испуганно спросила Када.
– Для тебя, девочка моя, – долгожданная. Это посвящение в ведьмы и сжигание в нашей комнате «Кара». Для дружка же твоего чуть посложнее – сперва он передаст душу дьяволу по личным соображениям и по горячему желанию, а уж потом – дорога на кладбище. Ну все, хватит разговоров, уведи их! Они мне и так доставили немало хлопот!
Када попятилась назад к той двери, в которую они только что вошли. Она схватилась за ручку и попыталась открыть, но дверь не поддалась. Тогда она неистово забарабанила по ней кулаками, не отдавая отчета себе в том, для чего это делает.
– Не трудись понапрасну, – сухо посоветовал Танат. – Дверь открывается автоматически, и сделать это можно только из моей комнаты. Будь покорной, и тебе подарят еще одну ночь жизни.
Грач подошел к Каде и, взяв ее за руку, крепко сжал.
– Последний вопрос, Танат, – произнес он. – Почему на этой двери написано «Асбога»?
– «Асбога» – это название нашей империи, а Меркурий – название горы, где вы были. Другие имена, что вы прочли там, – это названия соседних подземных империй. А вам повезло – вы пришли домой!
– Почему я не знала этого раньше? Проведя здесь столько лет жизни, я не узнала ничего… – с горечью тихо произнесла Када.
Ровоам подтолкнул Каду и Грача вперед, к одной из ближайших комнат, на которой висела самая простая надпись «000». Втолкнув пленников внутрь, он запер за ними дверь на ключ.
– Када, – оказавшись внутри комнаты, спросил Грач, – что означают три нуля?
– Это означает начало – начало дороги к дьяволу. Сюда попадают все, кто потом должен умереть или отдать часть души в банк.
– А выбраться отсюда можно?
– Об этом забудь, двери в этой комнате самые прочные, и нам остается лишь одно: надеяться на чудо. Вот видишь, Семен, я же говорила, что наше свидание может больше не повториться и все закончится очень плохо…
– Еще же не закончилось – у нас впереди целая ночь, – попытался успокоить Грач.
– Ночь для любви?
– Нет, Када, для отдыха и сна. Нам это может пригодиться завтра.
Када подсела к нему ближе и, положив голову на его колени, тихо заплакала.
– Нам не суждено быть вместе в этой жизни, – всхлипывая, тихо произнесла она. – Надеюсь, судьба нас сведет в другой жизни…
Семен Семенович ласково гладил по ее волосам, стараясь успокоить. Сейчас его мысли были заняты лишь одним: где Ричард, успеет ли он прийти на помощь. Вскоре их обоих сморила усталость, и они заснули, крепко сжав друг друга в объятиях.
