«Как собака… Служит, на задних лапах скачет, приносит палку — ее гладят по голове, кормят. Собака не должна задумываться, для чего приносит проклятую палку, когда хозяин кидает ее раз за разом. А укусит раз-другой — так и прирезать можно непокорную животину», — думал с легкой досадой Джоэл, переминаясь с ноги на ногу, ожидая в коридоре возле двери. Он пришел раньше времени и бездумно рассматривал отшлифованную древесину с тяжелой ковкой. Еще в начале лета они с друзьями едва не снесли с петель эту дверь, открыли чуть не с ноги, врываясь в кабинет Умана. Да что там — еще накануне они с Ли довольно нагло излагали свои требования. А теперь Джоэл отчего-то боялся. Теперь ему представился шанс построить хрупкое и призрачное, но счастье. И Уман мог одной своей волей разрушить его, забрать свой документ, прекратить расследование, подписать новый указ о том, что Джолин не такой уж и важный свидетель. А из всего революционного кружка она, похоже, уцелела одна, всех прочих крепко повязали люди гарнизона.
«Ну, и что изменится, если я сейчас не войду? Не постучу? Убегу? Будет только хуже», — посмеялся над своим малодушием Джоэл, хотя признавал, что с поддержкой Ли вел бы себя более решительно.
В конце концов, часы и солнце отмерили полдень, значит, он имел полное право напомнить о себе. И он постучал, три раза, кратко, но громко.
— Джоэл? Заходи-заходи! — донесся из-за двери радушный гулкий бас Умана. Джоэл немного успокоился и заглянул внутрь, сбрасывая с себя путы робкого просителя. Он был таким же охотником, не пристало забывать об этом гордом звании. И пришел он почти с триумфом.
— Добрый день, Уман, — твердо начал он.
— Да, пожалуй, и правда — добрый, — кивнул Уман. — Для Цитадели точно.
— Для кого же нет? — спросил Джоэл, садясь на приветливо указанный скрипучий стул напротив стола Верховного Охотника и привычным жестом молча протягивая три листа рапорта.
— Плохие новости для расследования Бастиона, — криво ухмыльнулся Уман, сверкнув единственным глазом.
— Что там? — нахмурился Джоэл, пока собеседник бегло изучил доклад подчиненного. Обо всех арестах Верховного Охотника уже наверняка известили телеграммами. О благополучном исходе дела Джолин он тоже, похоже, все знал. Теперь его как будто интересовало изложение сути событий конкретным подчиненным.
— Зереф Мар не выдержал первого допроса — обратился этой же ночью, — не переставая криво ухмыляться, отозвался Уман. — Дежурные охотники его убили. Жена его, похоже, насчет революционеров ничего не знает. В общем, гарнизон от него сведений не получил.
«А не помогли ли ему обратиться?» — невольно подумал Джоэл, и от улыбки Умана в душу заползли змеи новых сомнений. Казалось, что пекарь располагал сведениями не только о заговоре Секты Дирижабля, отчего возникало все больше вопросов к Джолин. Расследование ее прошлого только начиналось.
При всей любви и неге, в которую они погружались наедине, опытный охотник не мог оставить темные тайны нераскрытыми, если они представляли угрозу для города. Но если их скрывала сама Цитадель, оставалось только полагаться на чутье и искать верный путь в одиночку. И все же скорая гибель пекаря отозвалась закономерной злорадной радостью. Если он и знал что-то, то ни под какой пыткой не раскрыл бы свою историю злейшим врагам, которыми стали для него назойливые охотники.
— Но у них ведь хватает других свидетелей, — осторожно уточнил Джоэл.
— Да. Поэтому к нам никаких вопросов. Чисто сработано, — гордо осклабился Уман и налил им обоим по стакану ароматного коньяка. — Твое здоровье, тебе оно точно пригодится.
Джоэл рассеянно согревал в руках пузатый бокал, запах алкоголя щекотал нос воспоминаниями о больничном спирте и о непотребном дебоше на Рыбной улице. Теперь все осталось в прошлом, а будущее рисовалось все менее определенным. Он еще не понимал, в чем причина, но вместо радостного успокоения на сердце крепла тревога.
— Что теперь будет с Джолин? Я за нее поручился, но… Частично блефовал, — с трудом начал Джоэл.
— Гарнизон ее не получит. Она наш свидетель. Это я гарантирую, — отрывисто, но тепло заявил Верховный Охотник, подавшись вперед, и чуть тише добавил: — Ты заслужил свое счастье.
— Спасибо, Уман, — обезоруженный такой искренностью, отозвался Джоэл.
— Пока не благодари, — откинулся на спинку кожаного кресла Уман, лукаво подмигивая: — Джо, надеюсь, ты не последуешь за Батлером?
— Нет, — уверенно мотнул головой Джоэл.
— Да брось, я знаю, что Джолин дорога тебе. По-моему, об этом вся цитадель знает.
— Проклятье, — виновато рассмеялся Джоэл. Ему не очень хотелось представлять, как сослуживцы, канцелярские работники и патологоанатомы увлеченно обсуждают детали его личной жизни. Оставалось надеяться, что Уман шутливо преувеличивает.
— Ты никогда не умел скрывать свои чувства. Про Ли тоже все знают, — продолжал безобидно поддевать собеседник.
— Пусть и так, — отозвался в тон ему Джоэл, но снова его подвело чувство юмора, вернее, его отсутствие: — Мне просто нечего скрывать, в отличие от вас, Верховный Охотник.
