Энн замялась: так происходило всегда, когда возникала необходимость представиться, но потом напомнила себе, что разговаривает с графом Уинстедом – племянником хозяйки, а следовательно, опасаться нечего, тем более что их никто не видел вместе.
– Я мисс Уинтер, – ответила Энн. – Гувернантка ваших кузин.
– Каких именно? Плейнсуортов?
Энн кивнула.
Граф заглянул ей в глаза.
– Бедняжка, очень вам сочувствую.
– О, перестаньте! Они чудесные! – с жаром запротестовала Энн, потому что обожала своих подопечных. Может, Гарриет, Элизабет и Фрэнсис и были более взбалмошными, нежели большинство юных леди, но зато обладали добрыми сердцами.
Граф вскинул брови.
– Чудесные? Не спорю. Но их поведение оставляет желать лучшего.
В его словах была доля правды, и Энн, не удержавшись от улыбки, чопорно произнесла:
– Уверена, они очень повзрослели с тех пор, как вы видели их в последний раз.
С сомнением взглянув на нее, граф спросил:
– Как случилось, что вы оказались за фортепьяно?
– Леди Сара заболела.
– А! – Как же много скрывалось за этим коротеньким восклицанием! – Передайте ей мои пожелания скорейшего выздоровления.
Энн была абсолютно уверена, что леди Сара почувствовала себя гораздо лучше в тот самый момент, когда мать освободила ее от участия в концерте, но ничего не сказала графу, а лишь кивнула, пообещав передать ей его слова, хотя и не собиралась этого делать, ибо никому и никогда не расскажет о своей встрече с графом Уинстедом.
– Ваша семья знает, что вы вернулись? – спросила Энн, внимательнее присмотревшись к графу. Он и впрямь был очень похож на свою сестру. Интересно, у него такие же удивительные глаза – ясные, бледного оттенка лаванды? В тусклом свете коридора разглядеть это не представлялось возможным, не говоря уж о том, что один глаз графа заплыл так, что от него осталась лишь щелочка. – Кроме леди Гонории?
– Пока нет. – Граф бросил взгляд на ту часть дома, где сейчас собрались гости, и досадливо поморщился. – Как бы ни обожал всех этих людей, заставивших себя присутствовать на концерте, я предпочел бы пока не показываться на публике. – Он опустил взгляд на свою порванную и перепачканную одежду. – Тем более в таком виде.
– Да, конечно, – поспешно кивнула Энн. Трудно представить, какая поднялась бы суматоха, появись граф в зале в таком виде – в крови и синяках.
Предприняв попытку пошевелиться, лорд Уинстед тихо застонал, а потом пробормотал себе под нос нечто такое, что явно не предназначалось для женских ушей.
– Мне нужно идти! – выпалила Энн. – Мне ужасно жаль, и… э…
Она мысленно приказала себе сдвинуться с места. Каждый уголок сознания взывал к ее здравому смыслу, заставляя убраться отсюда поскорее, пока в коридоре не появился кто-то из слуг или господ, но она думала лишь о том, что граф защищал сестру.
Разве могла она оставить в беде мужчину, поступившего столь благородно?
– Позвольте вам помочь, – предложила Энн вопреки здравому смыслу.
Граф слабо улыбнулся:
– Если вас не затруднит.
Энн присела на корточки, чтобы получше рассмотреть раны. Ей не раз приходилось обрабатывать порезы и царапины, но таких видеть еще не приходилось.
– Где болит? – спросила она, а потом, откашлявшись, уточнила: – Кроме очевидных ран.
– Очевидных?
– Ну… – Энн осторожно коснулась его глаза. – Вот тут синяк. И тут… – Прежде чем переместиться к плечу, выглядывавшему из-под разорванной окровавленной рубашки, указала она на левую часть подбородка. – Там тоже…
– Маркус выглядит еще хуже, – заметил лорд Уинстед.
– Да, – кивнула Энн, едва сдержав улыбку. – Вы говорили.
– Это важное уточнение. – Криво улыбнувшись, граф тотчас же сморщился и схватился за щеку.
– Зубы? – с беспокойством спросила Энн.
– Кажется, все на месте, – пробормотал Дэниел, а потом, приоткрыв рот, словно хотел проверить целостность челюсти, вновь застонал. – Мне кажется…
– Может, кого-нибудь позвать? – спросила Энн.
Граф вскинул брови.
– Хотите, чтобы кто-то узнал, что вы оставались здесь со мной наедине?
– О! Конечно, нет. Я что-то плохо соображаю.
Граф вновь одарил ее этой своей сухой полуулыбкой, от которой у Энн перевернулось все внутри.
– Я оказываю на женщин такой эффект.
На ум Энн пришло множество разных ответов, но она не рискнула их озвучить и предложила:
– Что, если я помогу вам подняться на ноги?
Граф склонил голову.
– Или просто сядете рядом и поговорите со мной.
Энн ошеломленно уставилась на него: опять эта полуулыбка.
– Я просто предложил, – пожал плечами граф.
Довольно неблагоразумное предложение: она совсем недавно его целовала и должна находиться где угодно, но только не на полу рядом с ним. Ведь стоит ей только повернуть голову, приподнять лицо…
– Пожалуй, надо раздобыть немного воды, – выпалила Энн. Слова сорвались с ее губ столь поспешно, что она едва не закашлялась. – У вас есть носовой платок, чтобы отереть лицо?
Граф сунул руку в карман и, выудив сильно измятый клочок ткани, устало пояснил:
– Превосходный итальянский лен – во всяком случае, был таковым.
– Уверена, он идеально подойдет. – Энн взяла из рук Дэниела платок, сложила, а потом осторожно коснулась им щеки графа. – Больно?
Он покачал головой.
