– Жаль, под рукой нет воды: кровь уже успела подсохнуть. У вас, случайно, нет бренди? Во фляжке, например?
Энн знала, что мужчины носят с собой фляжки, – как ее отец. Он никогда не выходил из дому без нее.
Однако лорд Уинстед ответил:
– Я не пью спиртного.
Что-то в тоне его голоса удивило Энн. Девушка посмотрела на него и едва не задохнулась от взгляда его таких близких глаз: она и не догадывалась, насколько придвинулась к нему.
Ее губы слегка приоткрылись. Она хотела… слишком многого. Всегда хотела слишком многого.
Энн отстранилась, испытывая неловкость из-за того, что так легко поддалась чарам этого мужчины. Он легко и часто дарил улыбки окружающим. Чтобы понять это, хватило всего нескольких минут в его обществе. Именно поэтому резкие нотки в его голосе так настораживали.
– Но вы, возможно, сможете найти бренди в одной из комнат дальше по коридору, – внезапно нарушил молчание граф, и поработившие Энн чары тотчас же рассеялись. – Третья дверь направо. Когда-то это был кабинет моего отца.
– В дальнем конце дома? Довольно неожиданное место.
– В кабинете две двери. Одна из них ведет в главный холл. Сейчас кабинет пуст, но будьте настороже, когда войдете.
Энн поднялась и отправилась в кабинет. В окно лился лунный свет, и она с легкостью нашла графин, забрала его и, бесшумно прикрыв за собой дверь, пошла обратно.
– Стоял на полке у окна? – пробормотал граф.
– Да.
– Кое-что не меняется, – заметил он с улыбкой.
Энн плеснула на платок щедрую порцию бренди, и воздух тотчас же наполнился густым ароматом.
– Вас это беспокоит? – поинтересовалась она с тревогой. – Запах?
На последнем месте работы, еще до того, как она устроилась к Плейнсуортам, дядя ее юной подопечной слишком много пил, а потом вдруг бросил. Находиться рядом с ним стало невероятно сложно, в отсутствие алкоголя его характер стал еще более скверным, а почуяв малейший запах спиртного, он словно лишался рассудка. Энн пришлось уволиться, хотя и не только по этой причине.
Лорд Уинстед лишь покачал головой:
– Нет-нет, я могу выпить, просто предпочитаю обходиться без этого.
Должно быть, на лице Энн отразилось недоумение, и он поспешил объяснить:
– У меня нет тяги к спиртному, скорее отвращение.
– Понимаю, – пробормотала девушка (очевидно, у графа свои секреты) и предупредила: – Вероятно, будет жечь.
– Определенно будет… Ой!
– Простите, – пробормотала Энн, осторожно промакивая рану платком.
– Надеюсь, Маркуса обольют этой дрянью с головы до ног.
– Если он действительно выглядит хуже вас!
На лице графа отразилось недоумение, но потом его губы растянулись в улыбке.
– Так и есть.
Энн переключила внимание на сбитые костяшки его пальцев и пробормотала:
– Я знаю это из надежного источника.
Лорд Уинстед тихо засмеялся, но Энн не подняла головы. Было что-то очень чувственное в том, как она склонилась над его рукой, чтобы промыть раны. Она совсем не знала этого мужчину, но почему-то ужасно не хотела отказываться от этих неожиданных мгновений близости. Она повторяла себе, что дело вовсе не в нем, просто… прошло так много времени с тех пор, как…
Она так одинока, и знает это, потому чувство, которое испытала, не стало для нее неожиданностью.
Энн указала на порез на плече и протянула графу платок. Лицо и руки – одно дело, но прикоснуться к его телу она никак не могла.
– Наверное, вам стоит…
– О нет, не позволяйте мне вас остановить. Я поистине наслаждаюсь вашими прикосновениями.
Энн вскинула бровь:
– Сарказм вам не к лицу.
– Верно, – согласился граф, – и так было всегда. К тому же это не был сарказм.
Энн не могла себе позволить всерьез задуматься над этим утверждением, а потому прижала платок к ране на плече и поспешно предупредила:
– А вот сейчас точно будет жечь.
– А-а-а-а-а! – взвыл граф, и Энн, не удержавшись, рассмеялась.
Его голос звучал не лучше, чем у бездарного оперного певца или одного из персонажей кукольного представления «Панч и Джуди».
– Вам стоит делать это почаще, – заметил граф. – Я имею в виду смеяться.
– Да, но не получается. – Ответ прозвучал не слишком оптимистично, и она поспешно добавила: – Мне не так уж часто выпадает возможность помучить взрослого мужчину.
– В самом деле? А мне показалось, вы делаете это постоянно.
Энн в недоумении посмотрела на него.
– Когда вы входите в комнату, даже воздух меняется.
Рука Энн застыла в воздухе – в дюйме от его тела, – и она посмотрела ему в глаза: ничего не могла с собой поделать. И что же увидела? Неприкрытое желание. Он хотел ее. Хотел, чтобы она подалась вперед и коснулась его губ своими. Это же так просто, стоило лишь чуть наклониться. Энн могла бы сказать, что это не специально, просто потеряла равновесие и все, но знала, что делать этого не стоит. Это не ее мир. Он граф, а она… Она та, кем заставила себя стать, та, кому не пристало флиртовать с графом, тем более с таким, чье прошлое омрачено скандалом.
Вскоре на него обрушится поток всеобщего внимания, и Энн не хотелось оказаться рядом с ним, когда это произойдет.
– А теперь мне действительно нужно идти, – сказала Энн.
– Куда?
– Домой. Я очень устала. День выдался долгий и непростой.
