| No one had the slightest suspicion; and when next day, taking a fowling-piece, powder, and shot, Dantes declared his intention to go and kill some of the wild goats that were seen springing from rock to rock, his wish was construed into a love of sport, or a desire for solitude. | Итак, никто не заметил в нем ничего необычного, и когда наутро Дантес взял ружье, пороху и дроби и объявил, что хочет пострелять диких коз, которые во множестве прыгали по утесам, то в этом увидели всего лишь страсть к охоте или любовь к уединению. |
| However, Jacopo insisted on following him, and Dantes did not oppose this, fearing if he did so that he might incur distrust. | Один только Джакопо пожелал сопутствовать ему; Дантес не спорил, боясь возбудить в нем подозрение. |
| Scarcely, however, had they gone a quarter of a league when, having killed a kid, he begged Jacopo to take it to his comrades, and request them to cook it, and when ready to let him know by firing a gun. This and some dried fruits and a flask of Monte Pulciano, was the bill of fare. | Но едва они прошли несколько шагов, как Дантес подстрелил козленка и попросил Джакопо вернуться к товарищам, зажарить добычу, а когда обед поспеет, подать ему сигнал ружейным выстрелом, чтобы он пришел за своей долей; сушеные фрукты и бутыль монтепульчанского вина дополнят пиршество. |
| Dantes went on, looking from time to time behind and around about him. | Дантес продолжал путь, время от времени оглядываясь назад. |
| Having reached the summit of a rock, he saw, a thousand feet beneath him, his companions, whom Jacopo had rejoined, and who were all busy preparing the repast which Edmond's skill as a marksman had augmented with a capital dish. | Взобравшись на вершину скалы, он увидел в тысяче футов под собою своих товарищей, к которым присоединился Джакопо, усердно занятых приготовлением трапезы. |
| Edmond looked at them for a moment with the sad and gentle smile of a man superior to his fellows. | Он с минуту глядел на них с кроткой и печальной улыбкой человека, сознающего свое превосходство. |
| "In two hours' time," said he, "these persons will depart richer by fifty piastres each, to go and risk their lives again by endeavoring to gain fifty more; then they will return with a fortune of six hundred francs, and waste this treasure in some city with the pride of sultans and the insolence of nabobs. | - Через два часа, - сказал он себе, - эти люди с пятьюдесятью пиастрами в кармане отправятся дальше, чтобы с опасностью для жизни заработать еще по пятидесяти; потом, сколотив по шестьсот ливров, они промотают их в каком-нибудь городе, горделивые, как султаны, и беспечные, как набобы. |
| At this moment hope makes me despise their riches, which seem to me contemptible. Yet perchance to-morrow deception will so act on me, that I shall, on compulsion, consider such a contemptible possession as the utmost happiness. | Сегодня я живу надеждой и презираю их богатство, которое кажется мне глубочайшей нищетой; завтра, быть может, меня постигнет разочарование, и я буду считать эту нищету величайшим счастьем. |
| Oh, no!" exclaimed Edmond, "that will not be. The wise, unerring Faria could not be mistaken in this one thing. | - Нет, - воскликнул Эдмон, - этого не будет; мудрый, непогрешимый Фариа не мог ошибаться! |
| Besides, it were better to die than to continue to lead this low and wretched life." | Да и лучше умереть, чем влачить такую жалкую, беспросветную жизнь! |
| Thus Dantes, who but three months before had no desire but liberty had now not liberty enough, and panted for wealth. | Итак, Дантес, который три месяца тому назад жаждал только свободы, уже не довольствовался свободой и жаждал богатства. |
| The cause was not in Dantes, but in providence, who, while limiting the power of man, has filled him with boundless desires. | Повинен в этом был не Дантес, а бог, который, ограничив могущество человека, наделил его беспредельными желаниями. |
