— А, вот и вы, господин путешественник! — сказала графиня, протягивая ему руку с приветливостью старой знакомой. — Очень мило с вашей стороны, что вы узнали меня, а главное, что предпочли навестить меня первую.
— Поверьте, графиня, — отвечал Альбер, — если бы я знал, что вы в Париже, и если бы мне был известен ваш фее, я не стал бы ждать так долго.
Но разрешите мне представить вам моего друга, барона Шато-Рено, одного из немногих сохранившихся во Франции аристократов; он только что сообщил мне, что вы присутствовали на скачках за Марсовом Поле.
Шато-Рено поклонился.
— Вы были на скачках? — с интересом спросила его графиня.
— Да, сударыня.
— Тогда не можете ли вы мне сказать, — живо продолжала она, — кому принадлежала лошадь, выигравшая приз Жокей-клуба?
— Не знаю, — отвечал Шато-Рено, — я только что задал этот самый вопрос Альберу.
— Вам это очень важно, графиня? — спросил Альбер.
— Что?
— Узнать имя владельца лошади?
— Бесконечно. Представьте себе… Но, может быть, вы его знаете, виконт?
— Графиня, вы хотели что-то рассказать. «Представьте себе» — сказали вы.
— Да, представьте себе, этот чудесный гнедой скакун и этот очаровательный маленький жокей в розовом с первого же взгляда внушили мне такую симпатию, что я от всей души желала им удачи, как будто я поставила на них половину моего состояния, а когда я увидела, что они пришли первыми, опередив остальных на три корпуса, я так обрадовалась, что стала хлопать, как безумная. Вообразите мое изумление, когда, вернувшись домой, я встретила у себя на лестнице маленького розового жокея! Я подумала, что победитель, вероятно, живет в одном доме со мной, но когда я открыла дверь моей гостиной, мне сразу бросился в глаза золотой кубок, выигранный сегодня неизвестной лошадью и неизвестным жокеем. В кубке лежала записка: «Графине Г. лорд Рутвен».
— Так и есть, — сказал Альбер.
— То есть как это? Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что это тот самый лорд Рутвен.
— Какой лорд Рутвен?
— Да наш вампир, которого мы видели в театре Арджентина.
— Неужели? — воскликнула графиня. — Разве он здесь?
— Конечно.
— И вы видитесь с ним? Он у вас бывает? Вы посещаете его?
— Это мой близкий друг, и даже господин де Шато-Рено имеет честь быть с ним знакомым.
— Почему вы думаете, что это именно он взял приз?
— Его лошадь записана под именем Вампа.
— Что же из этого?
— А разве вы не помните, как звали знаменитого разбойника, который взял меня в плен?
— Да, правда.
— Из рук которого меня чудесным образом спас граф?
— Да, да.
— Его звали Вампа. Теперь вы сами видите, что это он.
— Но почему он прислал этот кубок мне?
— Во-первых, графиня, потому, что я, можете поверить, много рассказывал ему о вас, а во-вторых, вероятно, потому, что он был очень рад встретить соотечественницу и счастлив тем интересом, который она к нему проявила.
— Я надеюсь, что вы ничего не рассказывали ему о тех глупостях, которые мы болтали на его счет!
— Откровенно говоря, я за это не поручусь, а то, что он преподнес вам этот кубок от имени лорда Рутвена…
— Да ведь это ужасно! Он меня возненавидит!
— Разве его поступок свидетельствует о враждебности?
— Признаться, нет.
— Вот видите!
— Так, значит, он в Париже!
— Да.
— И какое он произвел впечатление?
— Что ж, — сказал Альбер, — о нем поговорили неделю, потом случилась коронация английской королевы и кража бриллиантов у мадемуазель Марс, и стали говорить об этом.
— Дорогой мой, — сказал Шато-Рено, — сразу видно, что граф ваш друг, вы к нему соответственно относитесь. Не верьте ему, графиня, в Париже только и говорят, что о графе Монтекристо. Он начал с того, что подарил госпоже Данглар пару лошадей, стоивших тридцать тысяч франков; потом спас жизнь госпоже де Вильфор; затем, по-видимому, взял приз Жокей-клуба. Что бы ни говорил Морсер, я, напротив, утверждаю, что и сейчас все заинтересованы графом и еще целый месяц только о нем и будут говорить, если он будет продолжать оригинальничать; впрочем, по-видимому, это его обычное занятие.
— Может быть, — сказал Альбер. — Кстати, кто это занял бывшую ложу русского посла?
— Которая это? — спросила графиня.
— В первом ярусе между колонн; по-моему, ее совершенно заново отделали.
— В самом деле, — заметил Шато-Рено. — Был ли там кто-нибудь во время первого действия?
— Где?
— В этой ложе.
— Нет, — отвечала графиня, — я никого не заметила; так что, по-вашему, — продолжала она, возвращаясь к предыдущему разговору, — это ваш граф Монте-Кристо взял приз?
— Я в этом уверен.
— И это он послал мне кубок?
— Несомненно.
— Но я же с ним не знакома, — сказала графиня, — я бы очень хотела вернуть ему кубок.
— Не делайте этого: он пришлет вам другой, высеченный из цельного сапфира или вырезанный из рубина. Он всегда так делает, приходится с этим мириться.
В это время звонок возвестил начало второго действия. Альбер встал, чтобы вернуться на свое место.
— Я вас еще увижу? — спросила графиня.
— В антракте, если вы разрешите, я зайду осведомиться, не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен в Париже.
