— Вы мне необходимы, чтобы все как следует устроить, — продолжал граф. — Это прекрасный дом или во всяком случае он может стать прекрасным.
— Для этого его надо целиком обновить, ваше сиятельство; обивка стен очень выцвела.
— Тогда перемените ее всюду, кроме спальни, обитой красным штофом; ее вы оставите точно в таком же виде, как она есть.
Бертуччо поклонился.
— Точно так же ничего не трогайте в саду; зато со двором делайте все, что хотите; мне было бы даже приятно, если бы он стал неузнаваем.
— Я сделаю все, что могу, чтобы угодить вашему сиятельству, по я был бы спокойнее, если бы ваше сиятельство соблаговолили дать мне указания относительно обеда.
— Право, дорогой Бертуччо, — сказал граф, — я нахожу, что с тех пор, как мы в Париже, вы не в своей тарелке, вы полны сомнений; разве вы разучились понимать меня?
— Но, может быть, ваше сиятельство, хотя бы сообщите мне, кого вы приглашаете?
— Я еще и сам не знаю, и вам тоже незачем знать. Лукулл обедает у Лукулла, вот и все.
Бертуччо поклонился и вышел.
Ни граф, ни Батистен не лгали, сообщая Альберу о визите луккского майора, из-за которого Монте-Кристо отклонил приглашение на обед.
Только что пробило семь часов и прошло уже два часа с тех пор, как Бертуччо, исполняя приказание графа, уехал в Отейль, когда у ворот остановился извозчик и, словно сконфуженный, немедленно отъехал, высадив человека лет пятидесяти двух, облаченного в один из тех зеленых сюртуков с черными шнурами, которые, по-видимому, никогда не переведутся в Европе.
На приехавшем были также широкие синие суконные панталоны, высокие, еще довольно новые, хоть и несколько тусклые сапоги на слишком, пожалуй, толстой подошве, замшевые перчатки, шляпа, напоминающая головной убор жандарма, и черный воротник с белой выпушкой, который можно было бы принять за железный ошейник, если бы владелец не носил его по доброй воле.
Личность в таком живописном костюме позвонила у калитки, осведомилась, живет ли в доме N 30 по авеню Елисейских Полей граф Монте-Кристо, и, после утвердительного ответа привратника, вошла в калитку, закрыла ее за собой и направилась к крыльцу.
Батистен, заранее получивший подробное описание внешности посетителя и ожидавший его в вестибюле, узнал его по маленькой острой голове, седеющим волосам и густым белым усам, — и не успел тот назвать себя расторопному камердинеру, как уже о его прибытии было доложено Монте-Кристо.
Чужестранца ввели в самую скромную из гостиных. Граф уже ожидал его там и, улыбаясь, пошел ему навстречу.
— А, любезный майор, — сказал он, — добро пожаловать. Я вас ждал.
— Неужели? — спросил приезжий из Лукки. — Ваше сиятельство меня ждали?
— Да, я был предупрежден, что вы явитесь ко мне сегодня в семь часов.
— Что я к вам явлюсь? Предупреждены?
— Вот именно.
— Тем лучше; по правде говоря, я боялся, что забудут принять эту предосторожность.
— Какую?
— Предупредить вас.
— О, нет!
— Но вы уверены, что не ошибаетесь?
— Уверен.
— Ваше сиятельство сегодня в семь часов ждали именно меня?
— Именно вас. Впрочем, мы можем проверить.
— Нет, если вы меня ждали, — сказал приезжий из Лукки, — тогда не стоит.
— Но почему же? — возразил Монте-Кристо.
Приезжий из Лукки, казалось, слегка встревожился.
— Послушайте, — сказал Монте-Кристо, — ведь вы маркиз Бартоломео Кавальканти?
— Бартоломео Кавальканти, — обрадовано повторил приезжий из Лукки, совершенно верно.
— Отставной майор австрийской армии?
— Разве я был майором? — робко осведомился старый воин.
— Да, — сказал Монте-Кристо, — вы были майором. Так называют во Франции тот чин, который вы носили в Италии.
— Хорошо, — ответил приезжий из Лукки, — мне-то, вы понимаете, безразлично…
— Впрочем, вы приехали сюда не по собственному побуждению, — продолжал Монте-Кристо.
— Ну, еще бы!
— Вас направили ко мне?
— Да.
— Добрейший аббат Бузони?
— Да, да, — радостно воскликнул майор.
— И вы привезли с собой письмо?
— Вот оно.
— Ну, вот видите! Давайте сюда!
И Монте-Кристо взял письмо, распечатал его и прочел. Майор смотрел на графа выпученными, удивленными глазами; взгляд его с любопытством окидывал комнату, но неизменно возвращался к ее владельцу.
— Так оно и есть… аббат пишет… «майор Кавальканти, знатный луккский патриций, потомок флорентийских Кавальканти, — продолжал, пробегая глазами письмо, Монте-Кристо, — обладающий годовым доходом в полмиллиона…»
Монте-Кристо поднял глаза от письма и отвесил поклон.
— Полмиллиона! — сказал он. — Черт возьми, дорогой господин Кавальканти!
— Разве там написано полмиллиона? — спросил приезжий из Лукки.
— Черным по белому: так оно, несомненно, и есть; аббат Бузони лучше, чем кто бы то ни было, осведомлен о всех крупных состояниях в Европе.
— Что ж, пусть будет полмиллиона, — сказал приезжий из Лукки, — но, честное слово, я не думал, что цифра будет так велика.
— Потому что ваш управляющий вас обкрадывает; что поделаешь, дорогой господин Кавальканти, это наш общий удел!
— Вы открыли мне глаза, — серьезно заметил приезжий из Лукки, — придется прогнать негодяя.
Монте-Кристо продолжал:
