— Что поделаешь, — сказал Монте-Кристо, — все мы смертны. Теперь вы понимаете, дорогой господин Кавальканти, что во Франции не к чему говорить о том, что вы были пятнадцать лет в разлуке с сыном. Все эти истории с цыганами, которые крадут детей, у нас не в моде. Он у вас воспитывался в провинциальном коллеже, а теперь вы желаете, чтобы он завершил свое образование в парижском свете. Поэтому вы и покинули Виа-Реджо, где вы жили после смерти вашей жены. Этого будет вполне достаточно.
— Вы так полагаете?
— Конечно.
— Тогда все прекрасно.
— Если бы откуда-нибудь возникли слухи об этой разлуке…
— Что же я тогда скажу?
— Что вероломный воспитатель, продавшийся врагам вашей семьи…
— То есть этим Корсинари?
— Конечно… похитил ребенка, чтобы ваш род угас.
— Правильно, ведь он единственный сын.
— А теперь, когда мы обо всем сговорились, когда вы освежили ваши воспоминания и они уже вас не подведут, вы, надеюсь, догадываетесь, что я приготовил вам сюрприз?
— Приятный? — спросил приезжий из Лукки.
— Я вижу, — сказал Монте-Кристо, — что нельзя обмануть глаз и сердце отца.
— Гм! — пробормотал майор.
— Кто-нибудь уже проговорился вам или, вернее, вы догадались, что он здесь?
— Кто здесь?
— Ваше дитя, ваш сын, ваш Андреа.
— Я догадался, — ответил приезжий из Лукки с полным хладнокровием. Так он здесь?
— Здесь, рядом, — сказал Монте-Кристо, — когда мой камердинер приходил сюда, он доложил мне о нем.
— Превосходно! Превосходно! — сказал майор, расправляя при каждом возгласе петлицы своей венгерки.
— Дорогой господин Кавальканти, — сказал Монте-Кристо, — ваше волнение мне понятно. Надо дать вам время прийти в себя; кроме того, я хотел бы приготовить к этой счастливой встрече и молодого человека, который, я полагаю, обуреваем таким же нетерпением, как и вы.
— Не сомневаюсь, — сказал Кавальканти.
— Ну так вот, через каких-нибудь четверть часа мы предстанем перед вами.
— Так вы приведете его ко мне? Вы так добры, что хотите сами мне его представить?
— Нет, я не хочу становиться между отцом и сыном; но не беспокойтесь: даже если бы голос крови безмолвствовал, вы не сможете ошибиться: он войдет в эту дверь. Это красивый молодой человек, белокурый, пожалуй, даже слишком белокурый, с приятными манерами; впрочем, вы сами увидите.
— Кстати, — сказал майор, — я, знаете ли, взял с собой только две тысячи франков, которые я получил через посредство добрейшего аббата Бузони. Часть из них я потратил на дорогу, и…
— И вам нужны деньги… это вполне естественно, дорогой господин Кавальканти. Вот вам, для ровного счета, восемь тысячефранковых билетов.
Глаза майора засверкали, как карбункулы.
— Значит, за мной еще сорок тысяч франков, — сказал Монте-Кристо.
— Может быть, ваше сиятельство желает получить расписку? — спросил майор, пряча деньги во внутренний карман своей венгерки.
— Зачем? — сказал граф.
— Да как оправдательный документ при ваших расчетах с аббатом Бузони.
— Вы дадите мне общую расписку, когда получите остальные сорок тысяч франков. Между честными людьми эти предосторожности излишни.
— Да, верно, между честными людьми, — сказал майор.
— Еще одно слово, маркиз.
— К вашим услугам.
— Вы разрешите мне дать вам небольшой совет?
— Еще бы! Прошу вас!
— Было бы неплохо, если бы вы расстались с этим сюртуком.
— В самом деле? — сказал майор, не без самодовольства оглядывая свое одеяние.
— Да, такие еще носят в Виа-Реджо, но в Париже, несмотря на всю свою элегантность, этот костюм уже давно вышел из моды.
— Это досадно, — сказал приезжий из Лукки.
— Ну, если он вам так нравится, вы его опять наденете при отъезде.
— Но что же я буду носить?
— То, что найдется у вас в чемоданах.
— Как в чемоданах? У меня с собой только дорожный мешок.
— При вас, разумеется. Какой смысл затруднять себя лишними вещами? К тому же старый воин любит ходить налегке.
— Вот потому-то…
— Но вы человек предусмотрительный и отправили свои вещи вперед. Они вчера прибыли в гостиницу Принцев, на улице Ришелье, где вы заказали себе помещение.
— Значит, в чемоданах?..
— Я полагаю, вы распорядились, чтобы ваш камердинер уложил в них все необходимое: штатское платье, мундиры. В особо торжественных случаях надевайте мундир, это очень эффектно. Не забывайте ордена. Во Франции над ними посмеиваются, но все-таки носят.
— Прекрасно, прекрасно, прекрасно! — сказал майор, все более и более изумляясь.
— А теперь, — сказал Монте-Кристо, — когда ваше сердце закалено для, глубоких волнений, приготовьтесь, господин Кавальканти, увидеть вашего сына Андреа.
И с обворожительной улыбкой поклонившись восхищенному майору, Монте-Кристо исчез за портьерой.
Граф Монте-Кристо вошел в гостиную, которую Батистен назвал голубой; там его уже ждал молодой человек, довольно изящно одетый, которого за полчаса до этого подвез к воротам особняка наемный кабриолет.
