Приезжий из Лукки выпрямился в своем кресле, принял самый спокойный и почтенный вид и при этом скромно опустил глаза — не то для того, чтобы чувствовать себя увереннее, не то, чтобы помочь своему воображению; в то же время он исподлобья поглядывал на графа, чья застывшая на губах улыбка свидетельствовала все о том же доброжелательном любопытстве.
— Да, сударь, — сказал он, — я хотел скрыть эту ошибку.
— Не ради себя, — сказал Монте-Кристо, — мужчинам это не ставится в вину.
— Нет, разумеется, не ради себя, — сказал майор, с улыбкой качая головой.
— Но ради его матери, — сказал граф.
— Ради его матери! — воскликнул приезжий из Лукки, принимаясь за третий бисквит. — Ради его бедной матери!
— Да пейте же, пожалуйста, дорогой господин Кавальканти, — сказал Монте-Кристо, наливая гостю вторую рюмку аликанте. — Волнение душит вас.
— Ради его бедной матери! — прошептал приезжий из Лукки, пытаясь силой воли воздействовать на слезную железу, дабы увлажнить глаза притворной слезой.
— Она принадлежала, насколько я помню, к одному из знатнейших семейств в Италии?
— Патрицианка из Фьезоле, граф!
— И ее звали?..
— Вы желаете знать ее имя?
— Бог мой, — сказал Монте-Кристо, — можете не говорить; оно мне известно.
— Вашему сиятельству известно все, — сказал с поклоном приезжий из Лукки.
— Олива Корсинари, не правда ли?
— Олива Корсинари!
— Маркиза?
— Маркиза!
— И, несмотря на противодействие семьи, вам в конце концов удалось жениться на ней?
— В конце концов удалось.
— И вы привезли с собой все необходимые документы? — продолжал Монте-Кристо.
— Какие документы? — спросил приезжий из Лукки.
— Да ваше брачное свидетельство и метрику сына.
— Метрику сына?
— Метрику Андреа Кавальканти, вашего сына; разве его зовут не Андреа?
— Кажется, да, — сказал приезжий из Лукки.
— То есть как это кажется?
— Видите, я не смею этого утверждать, он так давно исчез.
— Вы правы, — сказал Монте-Кристо. — Но документы у вас с собой?
— Граф, я должен вам с прискорбием заявить, что, не будучи предупрежден о необходимости запастись этими документами, я не позаботился взять их с собою.
— Черт возьми! — сказал Монте-Кристо.
— Разве они так нужны?
— Необходимы!
Приезжий из Лукки почесал лоб.
— А, per Bacco! — сказал он. — Необходимы!
— Разумеется, а вдруг здесь возникнут какие-нибудь сомнения в том, действителен ли ваш брак, законно ли рождение вашего сына?
— Вы правы, могут возникнуть сомнения.
— Вашему сыну это было бы крайне неприятно.
— Это было бы для него роковым ударом.
— Из-за этого он может потерять великолепную невесту.
— О, peccato![47]— Во Франции, понимаете ли, на это смотрят строго; здесь нельзя, как в Италии, пойти к священнику и заявить: «Мы любим друг друга, повенчайте нас». Во Франции установлен гражданский брак, а для совершения гражданского брака нужны документы, удостоверяющие личность.
— Вот беда, у меня нет этих документов.
— Хорошо, что они есть у меня, — сказал Монте-Кристо.
— У вас?
— Да.
— Они у вас есть?
— Есть.
— Вот уж действительно, — сказал приезжий из Лукки, который, видя, что отсутствие бумаг лишает его путешествие всякого смысла, испугался, как бы это упущение не вызвало затруднений в вопросе о сорока восьми тысячах, — вот уж действительно это большое счастье. Да, — продолжал он, это большое счастье: ведь я об этом и но подумал.
— Еще бы, охотно вам верю; обо всем не подумаешь. Но на ваше счастье, аббат Бузони об этом подумал.
— Уж этот милый аббат!
— Предусмотрительный человек.
— Замечательный человек, — сказал приезжий из Лукки, — и он вам переслал их?
— Вот они.
Приезжий из Лукки в знак восхищения молитвенно сложил руки.
— Вы венчались с Оливой Корсинари в церкви святого Павла в Монте-Каттини; вот удостоверение священника.
— Да, действительно, вот оно, — сказал майор, с удивлением разглядывая бумагу.
— А вот свидетельство о крещении Андреа Кавальканти, выданное священником в Саравецце.
— Все в порядке, — сказал майор.
— В таком случае возьмите эти бумаги, мне они не нужны; передайте их вашему сыну, у него они будут в сохранности.
— Еще бы!.. Если бы он их потерял…
— Да? Если бы он их потерял? — спросил Монте-Кристо.
— Ну, пришлось бы писать туда, — сказал приезжий из Лукки, — и очень долго доставать новые.
— Да, это было бы трудно, — сказал Монте-Кристо.
— Почти невозможно, — ответил приезжий из Лукки.
— Я очень рад, что вы понимаете ценность этих документов.
— Я считаю, что они просто неоценимы.
— Теперь, — сказал Монте-Кристо, — что касается матери молодого человека…
— Что касается матери молодого человека… — с беспокойством повторил майор.
— Что касается маркизы Корсинари…
— Боже мой! — сказал приезжий из Лукки, под ногами которого вырастали все новые препятствия, — неужели она может понадобиться?
— Нет, — сказал Монте-Кристо. — Впрочем, ведь она…
— Да, да… она…
— Отдала дань природе…
— Увы, да, — подхватил приезжий из Лукки.
— Я это знал, — продолжал Монте-Кристо, — уже десять лет, как она умерла.
— И я все еще оплакиваю ее смерть, — сказал приезжий из Лукки, вытаскивая из кармана клетчатый платок и вытирая сначала левый глаз, а затем правый.
