В самом деле, в дверях кухни, где происходил разговор, маячил Друэ.
Г-н Дандуэн удалился.
В тот же миг послышались удары кнута, на площадь въехала карета короля и остановилась перед станцией.
Слыша производимый ею шум, местные жители с любопытством обступили карету.
Г-н Дандуэн, испытывая настоятельную потребность объяснить королю, почему тот нашел его и его людей на отдыхе, а не под ружьем, бросился к дверце кареты, держа в руке свою фуражку, и, всячески изъявляя свое почтение, принес извинения королю и королевскому семейству.
Отвечая ему, король несколько раз приблизил лицо к окошку кареты.
Изидор, не вынимая ноги из стремени, стоял совсем рядом с Друэ, который с пристальным вниманием изучал карету; в прошлом году Друэ был на празднике Федерации, видел там короля и теперь узнал его.
Утром он получил значительную сумму в ассигнациях; он просмотрел одну за другой эти ассигнации с изображением короля, чтобы удостовериться, что они не фальшивые, и эти королевские изображения, отпечатавшиеся у него в памяти, так и взывали к нему: «Этот человек прямо перед тобой король!.»
Он вынул из кармана одну ассигнацию, сравнил выгравированный на ней портрет с оригиналом и прошептал:
– Решительно, это он!
Изидор зашел с другой стороны кареты; его брат загородил собой дверцу, на которую облокотилась королева.
– Короля узнали! – сказал Изидор брату. – Ускорь отъезд кареты и посмотри внимательней на того высокого черноволосого мужчину. Это сын смотрителя станции, именно он опознал короля. Его зовут Жан Батист Друэ.
– Ладно, я буду начеку, – сказал Оливье. – Поезжай.
Изидор во весь дух поскакал дальше, чтобы заказать лошадей в Клермоне.
Не успел он выехать за пределы городка, как форейторы, подгоняемые настойчивостью гг. де Мальдена и де Валори, а также обещанием целого экю за прогон, тронулись с места и лошади резвой рысью увлекли карету вперед.
Граф не сводил глаз с Друэ.
Друэ так и стоял на месте, он лишь тихо сказал что-то конюху.
Шарни подошел к нему.
– Сударь, – сказал он, – вам не заказывали лошадь для меня?
– А как же, сударь, – отвечал Друэ, – но лошадей больше нет.
– Как так, лошадей больше нет? – возразил граф. – А что за конь, которого сейчас седлают во дворе, сударь?
– Это мой.
– Не могли бы вы уступить его мне, сударь? Я заплачу, сколько потребуется.
– Никак не могу, сударь. Уже поздно, а мне надо съездить по неотложному делу.
Настаивать значило бы возбуждать подозрения; попытаться завладеть конем силой – погубить все дело.
Однако Шарни нашел выход из положения.
Он подошел к г-ну Дандуэну, который провожал глазами королевскую карету до поворота дороги.
Г-н Дандуэн почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука.
Он обернулся.
– Тише! – сказал Оливье. – Это я, граф де Шарни. На станции для меня не нашлось лошади; велите кому-нибудь из ваших драгун спешиться и дайте мне его лошадь: мне нужно следовать за королем и королевой! Я один знаю, где находится подстава господина де Шуазеля, и если меня там не будет, король останется в Варенне.
– Граф, – отвечал г-н Дандуэн, – я вам дам не лошадь моего драгуна, а одну из своих собственных.
– Согласен. От малейшего происшествия зависит спасение короля и королевской семьи. Чем лучше будет конь, тем больше у нас шансов!
И оба пошли по улицам, направляясь к квартире маркиза Дандуэна.
Перед уходом Шарни поручил одному кавалерийскому офицеру следить за каждым движением Друэ.
К несчастью, дом маркиза был расположен в пятистах шагах от площади.
Пока оседлают лошадей, пройдет еще не меньше четверти часа; мы говорим лошадей, потому что г-н Дандуэн тоже должен вскочить в седло и, исполняя приказ, полученный от короля, двигаться вслед за каретой в качестве арьергарда.
Вдруг графу де Шарни послышались громкие голоса, кричавшие: «Король!
Королева!.»
Он бросился из дому, попросив г-на Дандуэна, чтобы тот велел привести ему коня на площадь.
В самом деле, весь город ходил ходуном. Как только г-н Дандуэн и Шарни ушли с площади, Друэ, точно он только этого и ждал, закричал во все горло:
– Карета, которая только что отъехала, принадлежит королю! И в ней едет король, королева и королевские дети!
И вскочил на коня.
Несколько приятелей попытались его удержать.
– Куда ты? Что ты хочешь делать? Что ты задумал?
Он ответил им, понизив голос:
– Здесь был полковник с отрядом драгун. Я не имел никакой возможности задержать короля: началась бы потасовка, которая могла плохо для нас обернуться. Но я сделаю в Клермоне то, чего не сделал здесь. Прошу вас только об одном: задержите драгун.
И он пустился галопом следом за королем.
Тут-то и поднялся тот крик, который долетел до ушей Шарни; он был вызван распространившимся слухом о том, что в карете ехали король с королевой.
На крик прибежали мэр и муниципальный совет; мэр потребовал, чтобы драгуны вернулись в казарму, поскольку уже пробило восемь часов.
Шарни все услышал: король узнан, Друэ ускакал; он задрожал от нетерпения.
В этот миг к нему подошел г-н Дандуэн.
– Лошадей! Лошадей! – издали закричал ему Шарни.
– Сию минуту их приведут, – заверил г-н Дандуэн.
– Вы вложили в кобуры моего седла пистолеты?
– Да.
