Маргарита с первых же слов сумела дать иное направление мыслям Франциски и поддержать ее тайное желание помириться с королем. Под влиянием чувства всепрощающей любви Франциска спрашивала себя, был ли у нее какой-либо основательный повод для гнева против короля. Сцена в павильоне была объяснена ей адмиралом Бонниве, который мог намеренно оклеветать перед нею короля, чтобы поссорить их в решительную минуту. Неужели Маргарита, всегда строго осуждавшая брата за его мимолетные увлечения, стала бы так снисходительно относиться к нему в данном случае? Она вероятно знала это дело до малейших подробностей, так как стояла вне придворных партий и пользовалась безусловным доверием короля. Он сам послал свою сестру просить у нее прощения и если бы действительно чувствовал себя виноватым, то вероятно счел бы нужным оправдаться в том, что было главной причиной их ссоры. Маргарита говорила равнодушным тоном о приезде Дианы ко двору; все извинения короля сводились к тому, что он нарушил свой обет и самовольно явился к Франциске раньше назначенного срока.
Бедная женщина горько упрекала себя за свое жестокое обращение с королем.
«Как я была несправедлива к нему! – думала она. – Какой повод подал он мне к гневу? Только любовь могла заставить его прийти ко мне, а я не только хотела убить его, но еще признала право Шатобриана напасть на него! А мой дорогой Франциск, несмотря на все это, думает только о том, как бы помириться со мной!..»
Принесли богатое генуэзское платье из темно-красного бархата, посланное королем в подарок графине Шатобриан. Новый знак внимания с его стороны!.. Неужели она не захочет явиться на прощальную аудиенцию? Она должна дорожить каждой минутой; когда зайдет месяц, короля уже не будет в Фонтенбло. Может быть, пройдут годы, пока она увидит его, и она вечно будет упрекать себя, что так равнодушно рассталась с человеком, который был ее единственной любовью и надеждой на земле…
Под влиянием этих размышлений Франциска поспешно встала с места и удалилась с Хименой, чтобы сделать свой туалет и явиться во всем блеске на прощальной аудиенции, которая должна была решить ее судьбу. Не подлежит сомнению, думала она, что король примет меры, чтобы обеспечить ее во время своего отсутствия и доставить ей достойное положение между завистливыми недоброжелателями!..
Шабо де Брион, явившись от имени короля, удостоился чести вести на прощальное торжество даму своего сердца. Он заранее радовался ее счастью, в полной уверенности, что король сдержит свое слово и обвенчается с ней, забывая, что это должно положить конец всем его надеждам.
Галерея Франциска I была освещена тысячами восковых свечей, все двери и окна со стороны двора были открыты настежь. Франциска и Шабо де Брион, поднявшись по мраморной лестнице, были поражены зрелищем, которое представилось их глазам.
Множество придворных и высших сановников государства, призванных по случаю предстоящего торжества, прохаживались неправильными группами взад и вперед по великолепной зале, богато украшенной золотом и резьбой. Король еще не входил, и блистательный трон, над которым возвышалась колоссальная корона с лилиями, был пуст. Вокруг него стояли сто пажей со свечами в руках.
Придворные почтительно кланялись графине Шатобриан, которая шла рядом с сестрой короля. Всех занимала распространившаяся в этот день молва, что графиня получит титул герцогини Роморантен и будет назначена правительницей. Парижский архиепископ должен был благословить новую герцогскую корону и кусок мрамора, который послужит первым камнем при закладке будущего великолепного замка герцогини Роморантен.
Художники, с которыми Франциска познакомилась в Блуа, подошли к ней и радушно приветствовали ее. Они были довольны тем, что в отсутствие короля правительницей государства будет назначена молодая красивая женщина, одаренная тонким вкусом и сочувствующая искусству.
Едва Франциска успела сказать им несколько слов, как отворились створчатые двери и при оглушительных звуках музыки вошел король под руку со своей матерью. За ними следовал архиепископ в полном облачении, окруженный священниками в цветных одеяниях и певчими.
Король подвел свою мать к ступеням трона и, поклонившись ей, подошел к сестре, которая стояла с Франциской в отдалении, среди художников. Он поблагодарил Маргариту, что она оправдала его в глазах его дорогой приятельницы и привела ее с собой; затем обратился к Франциске и сказал ей несколько слов, полных любви и нежности.
