Несравненно удачнее шло дело с опасным противником бегства, Флорентином. Желая заслужить расположение своей молочной сестры, он не счел нужным рассматривать сверток и, сказав несколько ласковых слов, удалился. Его внимание было поглощено окном, потому что он ожидал, что графиня выберет этот путь для своего бегства. Позвав к себе сторожа, он приказал ему в эту ночь обойти несколько раз стену аббатства и обратить особенное внимание на угловое окно комнаты, назначенной для приезжей дамы. Затем он отправился к привратнику и посоветовал ему усерднее исполнять свою обязанность и не впускать в монастырь всяких навязчивых сеньоров, не узнав предварительно цели их посещения.
Едва Флорентин скрылся за дверью, как Марго отправила горничную обратно в замок и стала торопить графиню, чтобы та как можно скорее одела на себя широкую волосяную одежду белицы, которую она вынула из свертка. Наряжая свою дорогую Франциску в этот странный наряд, Марго объявила, что намерена вывести ее из аббатства под именем белицы Марты, опытной сиделки при больных, будто бы призванной в замок по случаю внезапной болезни графини Фуа. Этим способом им будет нетрудно выбраться из монастыря, а на опушке леса у реки их будет ждать Батист, с тремя лошадьми.
– Третья лошадь для меня, моя дорогая, – добавила добрая женщина с ласковой улыбкой, – потому что теперь я уже не расстанусь с тобой, пока ты окончательно не устроишься. Не бойся, все будет кончено через десять минут; дай мне только твое дорожное платье, я заверну его в платок, оно понадобится нам…
Но прошло около десяти минут, прежде чем им удалось отыскать платье в темной комнате с помощью фонаря. Франциска, предполагая, что Брион все еще ожидает ее, хотела подойти к окну, чтобы предупредить его, но Марго воспротивилась этому и, взяв ее за руку, почти насильно вывела из двери.
– Чужой господин не знает нашей тайны, – сказала она, – мы все устроили вдвоем с Батистом! Если ты пожелаешь видеть молодого сеньора, то стоит только намекнуть об этом его слугам и он нас найдет. Мы должны торопиться, городские ворота запираются ровно в десять; если мы опоздаем, то нельзя будет проехать мост, а ты знаешь, что теперь Ариеж так полноводна, что нечего и думать перебраться через нее вброд.
Они дошли до лестницы, где кончался коридор первого этажа, и, сойдя с нее, вошли в нижнюю галерею, которая вела в келью привратника. Графиня на минуту остановила Марго, потому что она с трудом дышала от страха и быстрой ходьбы. Все было тихо кругом. Через широкие арки, поддерживаемые четырехугольными столбами, виден был двор аббатства, ярко освещенный луной и, на их счастье, совершенно пустынный в эту минуту, Но едва сделали они несколько Шагов, как услыхали за собой шорох и над их головами кто-то назвал по имени графиню. Зов этот глухо раздался среди ночной тишины и привел в ужас обеих женщин. Графиня молча опустилась на колени, не поворачивая головы.
– Господи Иисусе Христе! Что это значит? – воскликнула Марго, оглядываясь во все стороны, и, заметив какую-то темную массу в глубине свода, приняла ее за сверхъестественное явление и, вне себя от страху, упала на каменные плиты галереи.
– Боже, помоги нам! – простонала она чуть слышно.
Через секунду опять послышался шорох и зов раздался у самых ее ушей.
Марго быстро поднялась на ноги.
– Несносная тварь! – сказала она сердитым голосом, хотя в душе была очень довольна, что ее страх оказался напрасным. – Глупый Жак, ты разбудишь все аббатство!
То был ворон, который, вероятно, последовал за Марго из замка и, потеряв ее из виду, приютился под сводами нижнего коридора. Марго схватила его, не обращая внимания на карканье, и прикрыла платком.
– Идите скорее, Франциска, – торопила она, – нас могут задержать.
Дойдя до половины галереи, они остановились в нерешимости, потому что кто-то вышел из кельи привратника и послышался шум быстро приближавшихся шагов.
– Спусти капюшон на лицо и не говори ни слова, – шепнула Марго своей спутнице. – Нам никто не опасен, кроме Флорентина, а ему здесь делать нечего… Тише! Это его шаги! Он не должен тебя видеть, его не обманешь! Спрячься скорее за этот столб…
Графиня повиновалась, а Марго открыла свой потаенный фонарь и смело пошла навстречу своему сыну, но забыла о вороне, который вырвался из ее рук и с криком «Франциск! Франциск»! стал кружиться вокруг столба, за которым стояла графиня.
Но Марго не потеряла присутствия духа и, встретив своего сына среди галереи, спросила равнодушным тоном:
– Ты ли это, Флорентин?
– Да, я…
– Ты напрасно выучил болтать глупого Жака и навязал нам всем это пугало! Вот он теперь до смерти встревожил Франциску, влетел в окно и бросился прямо к ней на постель, куда я только что уложила ее. Вы все непозволительно мучите моего бедного ребенка: дайте ей отдохнуть несколько дней и прийти в себя после такой дороги…
Марго говорила без умолку, чтобы отвлечь внимание Флорентина, и направила свой потаенный фонарь прямо ему в лицо, а когда тот, избегая яркого света, направился к лестнице, она последовала за ним.
