— Ахмед, эта женщина предала меня! Она предала нашу любовь, — прорычал Джамиль, сжав кулаки. — Она изменила мне. Своими изящными туфельками она растоптала мои чувства! Я своими глазами видел, как она обнимала его в той проклятой пещере. Уверяла, что между ними ничего нет, а сама не отходила от него, когда он был уже одной ногой в могиле. Она думала, я не узнаю, что она беременна от другого? — его голос дрожал от злости. — Я просто сорвал с неё маску! Я первым, как подобает мужчине, обманутому много лет, сделал этот шаг. Я выл по ночам, как раненный волк, но вычеркнул её. Забыл. Мне не нужны чужие дети! — он бросил холодный взгляд на Ахмеда. — А может, это твои? — с презрением добавил Джамиль, пристально глядя на брата.
— Ты прав, они только мои и Стефании! — резко ответил Ахмед, голос его был полон решимости. — Я тринадцать лет растил их, как своих собственных. Тринадцать лучших лет своей жизни, я посвятил им, и ни о чём не жалею. Если Зорине и Ореону потребуется вся моя жизнь — я отдам её. Сегодня я знаю, ради кого живу, дышу и изобретаю. Ради них. Ради их будущего. Я держал их на руках, когда они сделали свои первые шаги, ради их удобства я изобретал вещи, без которых такие, как ты, сегодня не могут обойтись. Я был рядом, когда они плакали, я первый увидел их улыбки. Это я и Стефания учили их ходить, поддерживали, когда они неуклюже пытались стоять.
Но знаешь что? Я мог бы быть счастлив вдвойне, если бы хоть раз Стефания посмотрела на меня так, как смотрела на тебя. Хоть раз улыбнулась мне так, как улыбалась тебе. Я бы отдал всё ради её любви, — в его голосе проскользнула горечь. — Но, к моему сожалению, ты оставил после себя в её сердце выжженную пустыню.
Ахмед сделал паузу, затем добавил, положив руку на сердце: — И знаешь, несмотря на всё это, я хочу сказать тебе спасибо. Ты подарил мне надежду, что, возможно, когда-нибудь она всё же сможет меня полюбить, — продолжал Ахмед, его голос стал более мягким. — Мне будет достаточно малой доли той любви, что она испытывала к тебе. Я смогу любить её за нас двоих.
Прощай, больше мне нечего тебе сказать, — произнёс он, его слова прозвучали как приговор. — Будь счастлив, Джамиль Абу Приск!
С этими словами Ахмед развернулся и направился к выходу. Напоследок он обернулся и посмотрел на Джамиля. Королевский советник стоял с потерянным взглядом, как будто его мир рухнул.
Улыбнувшись, Ахмед поспешил к своей семье, к своей настоящей семье..
— Мамочка, ты как? Милая, всё хорошо? — Зорина, Ореон и Порша пытались отвлечь задумчивую Стефанию от тяжёлых мыслей.
— Да, со мной всё хорошо, — ответила она, улыбнувшись сквозь грусть, и посмотрела на них. — Просто я не ожидала… — Она не находила подходящих слов. — Просто как-то неожиданно…
Закрыв глаза от накативших слёз, она почувствовала, как её сердце и душа плачут горькими слезами тоски и разлуки. Она по-прежнему любила этого заносчивого, теперь уже советника. Все эти годы она жила воспоминаниями о нём, представляя, как они вместе растят Зорину и Ореона.
Каждый вечер, целуя детей перед сном, она выходила на балкон и смотрела на звезду, которую когда-то показал ей Джамиль. Мысленно посылая ему привет, она делилась с ним всеми новостями, рассказывала о своих переживаниях и успехах детей.
Она представляла тысячи раз, как мог бы ответить Джамиль в той или иной ситуации, что мог бы ей посоветовать. Зорина и Ореон были копией своего отца, и в них она видела его отражение. Они могли бы быть настоящей семьёй.
Но у судьбы были свои планы…
— Мамочка, не плачь, — произнесли близнецы, обнимая Стефанию. — Мы любим тебя больше всех на свете. Дороже тебя у нас никого нет. Когда ты плачешь, мы плачем вместе с тобой, а когда ты радуешься, мы готовы одарить любовью всех в нашем поместье. Нам не нужен тот, кому не нужна ты.
Стефания, расцеловав своих маленьких защитников, посмотрела на них с теплотой и благодарностью.
— Запомните, вы родились от большой, яркой и чистой любви. То, что наши пути с вашим отцом разошлись, — виноваты только мы с ним. Никогда, запомните, никогда не испытывайте к нему ненависти. Когда он всё поймёт и придёт к вам, вы должны его выслушать. Он такая же часть вас, как и я.
Когда вы будете ему нужны, откликнитесь. Нельзя растить ненависть в сердце — она способна разрушить всё вокруг. Не делайте ошибок, о которых потом горько пожалеете. Может случиться так, что у вас не останется времени на исправление этих ошибок, и вы просто не успеете.
Я люблю вас больше самой жизни. Моя душа и сердце — это вы. Обещаю, что больше никогда не увидите слёз грусти на моём лице. Отныне только слёзы радости.
Улыбаясь сквозь слёзы, она обняла Зорину и Ореона. Посмотрев на плачущую Поршу и стоящего с серьёзным видом Ахмеда, она махнула головой в сторону открытой двери, где их ждал вогон, и направилась к выходу.
— Поторопимся, а то ваша прабабушка Богдана и дедушка Будило отправят спасительную армию, во главе с прадедушкой Расулом и разъярённым Лукой с фламбергом! — рассмеялась она.