Коннор молча попятился. На его лице мелькнула улыбка, но взгляд оставался ледяным. Он допрашивал меня. Разумеется, он уже не сомневался, что я виновна, но просто пока не выяснил в чем. Я постаралась не вспоминать о Хило, но это было все равно что пытаться не думать о розовом слоне. Как ни старайся, а хобот сразу маячит перед глазами. Оливер без проблем прочел бы мои мысли, но, слава богу, Коннор был слабым телепатом. Постояв минуту, он покинул мою спальню. Я захлопнула дверь, закрыв ее на замок, и ринулась к окну, распахивая ставни, чтобы впустить солнечный свет.
Спустя несколько секунд в дверь тихо постучали.
– Ты как, нормально? – спросила Эллен. – Я слышала, как ты кричала.
– Кошмар приснился. Я в порядке, – произнесла я дрожащим голосом и открыла дверь. Пусть Эллен убедится, что я цела и невредима.
– Ладно, – кивнула Эллен. И, немного помолчав, добавила: – Мерси, я бы хотела поговорить с тобой насчет вчерашнего. Ты ведь не возражаешь? Может, куда-нибудь выберемся? Оденемся как нормальные девочки, попьем чаю и поедим в «Грифоне».
– С удовольствием, но сперва приму душ, – согласилась я.
Если с кем и говорить по поводу вчерашнего вечера, то только с Эллен. Кстати, главным образом меня волновала отнюдь не жеребьевка, а Питер. Будь сегодня обычный день, я бы на крыльях прилетела к Мэйзи, чтобы с ней всем поделиться. Интересно, а привыкну ли я к тому, что Мэйзи не будет рядом?
– Жду тебя в своей комнате, – сказала Эллен. – Давай, собирайся.
Я мигом вымылась, а потом надела старомодное коктейльное платье в стиле пятидесятых, которое в свое время Эллен мне подобрала. Распустила волосы, нацепила жемчужное ожерелье, которое мне на восемнадцатилетие подарила Айрис. Добавила к наряду балетки, которые откопала в шкафу, и ощутила себя одетой по-девчачьи. Так я себя не чувствовала лет с двенадцати, с тех пор, как перестала красоваться на Хэллоуине в костюме принцессы. Когда я подошла к двери комнаты Эллен, то до меня донесся звонкий, как колокольчик, голос Рена. Хотела постучаться, но решила, что нельзя упускать редкую возможность подслушать. И прижалась к толстой дубовой панели.
– Мэйзи тебя напугала! – верещал Рен.
– Да уж, – ответила Эллен, ее более низкий голос я различала немного хуже: древесина приглушала звуки.
– Мне было очень страшно, – сознался Рен.
Похоже, Эллен обняла его, чтобы успокоить, поскольку наступила тишина.
– Я не позволю никому причинить тебе вред, малыш, – мягко произнесла она.
– Я тебя люблю, – пискнул Рен. Интересно, подумала я, способен ли Рен на настоящие чувства?
– Я тоже тебя люблю, человечек.
Я прикусила губу. «Человечком» Эллен обычно называла Пола, своего погибшего сына. Как-то неестественно, что она так к Рену обращается.
– Мэйзи плохая?
– Нет, что ты, милый! – явно удивилась Эллен. – Она молоденькая и сбилась с толку. На ее плечи легла огромная ответственность. Но она не плохая, вовсе нет.
– А по-моему, она плохая. Она крадет у Мерси.
Я навострила уши и прижалась к двери вплотную.
– Сила хотела не ее, а Мерси.
Я едва не расхохоталась. И как сила могла меня избрать, совершенно игнорируя меня двадцать один год! Вряд ли магическая энергия срочно изменила мнение, избрав меня королевой вечера встреч.
Эллен пару секунд молчала.
– Мэйзи не плохая, – повторила она наконец. – Она – моя малышка, племянница. Но, вероятно, ты в чем-то прав. Я не понимаю того, что случилось, но нутром чую: красную костяшку вытянула та, которая это заслужила. Не могу объяснить, но уверена, что ничего никто не подстраивал, что бы там Айрис ни твердила. У Эмили жизнь складывалась непросто, и ее девочкам тоже будет сложно…
– Почему у тебя руки дрожат? – выпалил Рен, мгновенно меняя тему. А я тем временем отчаянно пыталась понять слова тети.
– Нервы, малыш, – ответила Эллен.
– Тебе будет лучше, если ты выпьешь, – заявил Рен.
Я разинула рот.
– Нет. Я сдержу обещание перед родными и перед Мерси.
– Я никому не скажу. Совсем немножко. Это Мэйзи виновата.
Вот паршивец! Озвучивает ли он мысли Эллен или боится потерять источник подпитки, если Эллен «завяжет» с алкоголем? Надо срочно поговорить с Айрис и Оливером.
Я постучала, чтобы не дать ей успеть сдаться.
– Да? – отозвалась Эллен.
– Это я.
– Открыто.
Я повернула ручку и распахнула дверь. Эллен сидела у туалетного столика в одиночестве.
– Почти готова, – произнесла она.
Наверняка Рен прятался где-то поблизости, подумала я. Переступив порог, я подошла к Эллен и встала позади нее, глядя на наши отражения в зеркале. Эллен принялась наносить блеск для губ.
– Тебя что-то беспокоит, милая? – спросила она, заметив мое выражение лица и прервавшись.
Я положила руки ей на плечи и наклонилась, чмокнув в щеку.
– Эллен, я верю в тебя. Правда.
Эллен испачкала блеском подбородок и потянулась за бумажным платком. Молча стерла, снова наложила блеск, стараясь замаскировать оплошность. И – прямо как Рен – мгновенно сменила тему.
– Я сегодня тебя как-то по-другому ощущаю, – произнесла она.
Я почувствовала, что краснею, и не от стыда, а от радости. Хихикнула и присела на краешек кровати.
