– Тогда открой тетрадь! Сделай это для себя и для своего отца! Давай! Твоя мать в тебя верила. Она хотела, чтобы ты жила полной жизнью. Пусть ее смерть не будет напрасна. Мерси, умоляю тебя.
Воцарилась тишина, а потом я остолбенела: Коннор рухнул на колени и разрыдался. Не могу сказать, была ли я тронута его поведением или ощутила неловкость. Но я подумала, что мне надо попытаться, чтобы он хотя бы встал с пола. Я осознавала опасность ситуации. И, в принципе, не особо верила, что справлюсь с магическим заслоном.
– Признай меня, – приказала я.
Мои пальцы пронзил разряд энергии, озаривший тетрадь. Обложка распахнулась. Я словно онемела. Крутанулась на месте и увидела, что Коннор встал. Придя в себя, я захотела взглянуть на то, что написано на пожелтевших листах, но не успела прочесть даже первую фразу. Коннор одновременно выхватил у меня из рук тетрадь и сорвал подвеску с моей шеи. Сила покинула меня сразу же после того, как оборвался пеньковый шнурок.
На губах Коннора появилась змеиная улыбка. Он дунул на амулет и превратил его в труху.
– Ты всегда была дурочкой, – произнес он и прищурился.
Я отлетела к стене, ударившись головой о штукатурку, и у меня потемнело в глазах.
Зрение возвращалось будто толчками, вместе с пульсацией боли. Я сидела, привалившись к стене, как тряпичная кукла. Не могла пошевелиться и понимала, что в этом нет никакой магии. Щелчок, раздавшийся, когда я ударилась, был звуком сломавшегося позвонка.
Коннор почувствовал, что я очнулась.
– Я действительно твой отец, – произнес он, не отводя взгляда от тетради и бегло переписывая ее содержание невидимыми колдовскими чернилами. – Если честно, ты была чудовищным разочарованием. Эмили пожертвовала своей драгоценной жизнью ради тебя, что стало для меня одной из самых ужасных трагедий в мире. Я включаю в их число войны, эпидемии и голод, которые когда-либо обрушивались на человечество. Зато благодаря этим бедствиям недоумков становилось поменьше. И не сомневайся, если бы я в тот день, когда ты появилась на свет, был в Саванне, Эмили бы осталась жива, а твое хилое тельце давно бы сгнило в детском гробу на Бонавентура.
– Значит, ты убил Джинни, – с трудом прошептала я.
– Нет, моя милая. Увы! Я просто получаю выгоду за счет того, что другие сделали. Верно, Рен?
После всего случившегося мне, наверное, следовало потерять способность удивляться, но я ощутила шок, услышав имя Рена. А мальчишка сразу же материализовался передо мной. Вероятно, он все время был здесь.
– Она хотела убить меня, – спокойно заявил Рен. – Я не мог позволить ей причинить мне вред.
– Но теперь мы заключили сделку, Рен! – беззаботно пробормотал Коннор, продолжая переписывать текст.
– Извини, Мерси, но Коннор пообещал мне никому не рассказывать о том, в чем я ему помогу.
– Поможешь в чем? – спросила я, попытавшись пошевелиться, но даже не шелохнулась.
Коннор оторвался от тетради и ухмыльнулся.
– Скоро я буду выпивать со сливками общества Саванны на благотворительном мероприятии. Меня неоднократно сфотографируют под руку с моей прекрасной женой. А спустя час пятнадцать Рен проломит тебе голову, точно так же, как Джинни. Я найду твой труп здесь через пару дней. Тогда будет слишком поздно, и Айрис ничего не сможет выяснить.
Он уставился на конспекты Мэйзи, углубившись в чтение.
– Я снял все страницы на фотоаппарат в мобильном, – добавил он. – К сожалению, магия с техникой не в ладах. Так что еще пара страниц, и я оставлю вас наедине.
У меня не хватало ни сил, ни воли, чтобы оказать сопротивление или возразить. Коннор работал быстро, лишь иногда повторяя какую-нибудь фразу или проверяя написанное. С каждой новой строчкой его удовлетворение росло. Наконец он перевернул последнюю страницу и, удовлетворенно вздохнув, закрыл тетрадь.
Внезапно обложка вспыхнула ярким и вязким пламенем. Коннор издал нечеловеческий, звериный вопль. Язычки огня впились в его пальцы и не отпустили, даже когда он отшвырнул тетрадь. Очевидно, на ней была мощная защита, не дающая тайнам покинуть дом Джинни.
