Злость на самого себя будто бы подтолкнула в спину, и Учиха вошёл на фермерский двор. Плевать, что ещё на подходе к нему, он уже видел тёмные холмики на земле и прекрасно знал, что это тела людей. Раньше это было где-то далеко, а сейчас реальностью ударило по грудной клетке.
У огромного полыхающего рыжим пламенем костра суетились люди. Они громко разговаривали, смеялись и переругивались, когда погруженные на небольшую тачку тела съезжали.
Сколько эти трупы пролежали здесь? День, два? Почему только сейчас их сжигали? Была ли на то причина?
Сбоку послышалось копошение. Из-за высокой травы Саске не сразу заметил согнувшегося над телом какого-то парня мужчину. Бормоча себе что-то под нос, он пытался стянуть с того плотную толстовку, но одеревенелое тело усложняло эту задачу.
По лезвию катаны скользнул огненный блик. Острие оружия ткнулось в горло мужчины, и тот запоздало поднял лицо с глубоко залёгшими тенями.
- Моя добыча. Свали, - ощерился мужчина.
Его чёрные глазки-буравчики сверкнули, напоминая глаза какого-то падальщика, сгорбившегося над павшим животным. Отвращение полностью затопило сознание Саске.
- Встань, - тихо приказал он.
Мужчина, мерзко рыкнув, прищурился и вынул из-за голенища сапога нож.
- Порежу ведь, сосунок.
Саске молча отошёл на шаг назад, позволяя противнику выпрямиться во весь рост. Он казался помесью змеи и шакала: нервные движения, узкое лицо… не хватало лишь языка, что пробует воздух на вкус.
- Ну, сам напросился.
С этими словами тот рванул вперёд, ударяя ножом наугад. Лезвие воткнулось бы под рёбра, если бы Саске не отшатнулся, поворачиваясь лицом к спине мужчины, которого протащило вперёд по инерции. Катана оставила длинный порез на спине того, и падальщик гневно вскрикнул.
- Тварь, - оскалился он, поворачиваясь. В глазах его теперь плескалось ещё больше злости. И, ведомый этим чувством, он ринулся на брюнета в очередной раз.
Саске же вновь отступил, пропуская мужчину совсем рядом и перехватывая его со спины за шею. Катана, жадно прижавшись к горлу, впилась лезвием в него. Учиха слышал, как забулькал кровью противник. Его пальцы беспомощно хватали воздух, а нож выпал из разжавшейся руки.
Отпустив подрагивающее тело, Саске перевёл взгляд на парня, с которого падальщик пытался стянуть ветровку.
На белом, совершенно чистом лице, широко распахнутые зелёные глаза смотрелись живыми, разве что не блестели. Саске никогда не видел такого взгляда и сомневался, что увидит когда-либо ещё. Всё застыло в глазах мёртвого парня: удивление, страх, боль, неверие в то, что его грудь пронзили пули.
Когда приходит твоё время умирать - ты не веришь.
- Саске, вижу ты решил присоединиться к нам.
Голос Орочимару он узнал бы из тысячи. Повернувшись к мужчине, Учиха сделал несколько стремительных шагов, поднимая катану.
- Где они? - выпалил Саске.
- Они? - вздёрнул брови мужчина. - Ты про Какаши, Кибу и Наруто?
- Где. Они, - теряя терпение, повторил Учиха.
Кончик лезвия подрагивал, всего несколько сантиметров недотягивая до бледного горла.
Люди, что были до этого заняты стягиванием одежды с трупов и перетаскиванием оных к костру, замерли, поворачиваясь к ним. В руках многих появились пистолеты.
- Спокойно, ребята, - поднял руки Орочимару, улыбаясь этой своей мерзкой улыбкой. - Саске не станет делать глупостей. Ведь так Саске?
«Итачи», - сверкнуло в голове, и Учиха внезапно понял, что совершенно забыл о существовании брата на долгие несколько часов, пока добирался до фермы.
Значит… значит всё это он делал не ради Итачи.
Получается, что с фермы он ушёл лишь потому, что не смог дать бой своим чувствам или принять их?
Потому что оказался трусом и предпочёл бежать, прикрываясь высокой целью о защите близкого.
А на самом деле просто испугался, что будет больно вновь. Что эту боль истерзанное сознание уже не выдержит.
Наверное, что-то отразилось в его глазах. Орочимару, разведя руки в стороны, осторожно опустил одну в карман своей куртки.
- Вижу, ты всё правильно понял.
Полыхающий за спиной Орочимару костёр подсвечивал его тонкую фигуру, делая похожим на призрака. Почти прозрачным. И эти ужасные желтоватые глаза…
Саске только сейчас почувствовал, какая вонь исходит от костра…
- Где они? - в третий раз спросил он, не опуская катаны.
Вместо ответа Орочимару вынул руку из кармана, поднимая ту на уровень лица. Подкрашенная стекляшка с неровными гранями поймала в себя отблеск пламени, поглотив своей синевой. Серебристая цепочка, перепачканная в чём-то буром и тёмном, звякнула едва слышно, когда Орочимару повесил кулон на лезвие катаны.
Та самая безделушка, которая была на Узумаки, когда они заливали в себя горькое виски в том магазине.
Кулон сверкал потемневшей синевой, как наверняка сверкали мёртвые голубые глаза.
Саске потянулся за ним, пальцами цепляя за цепочку и снимая с катаны, что тут же опустилась к земле. Стекляшка была холодной и до боли врезалась в ладонь, кажется, разрезая кожу.
Взгляд же резал Орочимару.
- Мы сожгли их тела, не переживай, - «обнадёжил» тот. - Они не вернутся.
