Это слово стало последним. Катана всё же взметнулась вверх, делая бессмысленный и заведомо проигрышный удар - наотмашь.
Чувства редко бывают хорошими спутниками в бою. А переполняющая боль тем более не поможет.
Никто не выстрелил, наверное, потому что был шанс попасть в Орочимару. Падальщики остерегались потерять своего лидера, потому что без него всем им рано или поздно придёт конец.
Катана сверкала перед глазами, полосуя воздух крест на крест, но никак не могла дотянуться до физиономии этой верткой твари.
А потом в плечо ударили, повалив на землю и прижав к оной. Саске дёрнул рукой вперёд, раздался крик. Но, увы он не принадлежал Орочимару. Зажимая глаз, с Саске свалился какой-то мужчина, а Учиха тут же подорвался на ноги, но внезапно получил удар по солнечному сплетению.
Его скрутило пополам, роняя на влажную землю. Рёбра разорвало в горящие ошмётки, тело скрутило в попытке вдохнуть в застывшие лёгкие хоть немного воздуха.
Пинком ноги из ослабевшей руки выбили катану, и кто-то подобрал её, уже примеряясь для удара.
Саске знал, что это будет быстро. Он знал, как легко лезвие перерубает позвонки…
- Стой.
Но шею так и не опалило болью.
Всё ещё хватая воздух мощными и бессмысленными глотками, Учиха поднял глаза, уставившись на Орочимару. По левой стороне лица мужчины стекала тёмная кровь. Саске довольно ощерился: всё-таки попал.
Удар ботинком по лицу отбросил на спину, затылок ударился о внезапно твёрдую землю и звёздное небо над головой вспыхнуло новыми созвездиями.
- Ну вот, - печально выдохнули рядом. - Зачем было глупить, Саске?
Рука с кулоном сжалась сильнее.
- Ты ведь прекрасно понимаешь, что мне ничего не стоит прикончить тебя прямо здесь.
Узумаки не мог сдохнуть. Просто не посмел бы.
Треклятый придурок.
Как ты мог?
«Нет, Саске, как мог ТЫ?», - переспросил голос внутри. - «Это всё из-за тебя, ты ведь знаешь».
- И что мне с тобой делать?
Присев рядом на корточки, Орочимару поджал губы, разглядывая совершенно белое лицо.
- Убить… но ты так прекрасно вписался в мою компанию. Нет, пожалуй, я не хочу тебе смерти.
Какаши, как ты мог позволить…
Нет. Никто не виноват, кроме тебя самого.
Ты связался с Орочимару. Только ты.
- Я хочу, чтобы ты жил.
Голос наполненный ядом.
Сжать кулон сильнее.
- Но я должен наказать тебя. Пёс, который кинулся на хозяйскую руку, заслуживает наказания.
Саске было плевать. Пусть затянут эту цепь посильнее на его горле, и всё закончится. Наконец.
- Ребят, только не сильно.
Орочимару поднялся, и в следующий же момент по рёбрам ударили.
Они били сильно. С наслаждением. Сначала по очереди, а затем останавливались, будто бы давая перевести дух и ему, и себе. А когда боль на миг отступала, то удары повторялись.
В какой-то момент Саске почувствовал на губах вкус крови, а под грудью холодную землю.
Огромный костёр перед глазами залил всё золотистым светом, обжигая даже на расстоянии.
Последний удар заставил перед глазами всё поплыть.
Жёсткие пальцы впились в волосы, задирая голову, чтобы голос прошипел:
- Ты такой же хищник, как и я. Только не понял этого до сих пор.
Костёр стрельнул искрами, воспалённые глаза проследили за ними до чёрного неба и эта темнота впилась болью в глазницы, стирая ошмётки сознания.
***
- Что с тобой случилось? - кажется, этот спокойный голос принадлежит Итачи.
Чьи-то холодные руки ложатся на виски, пытаясь унять боль, поглаживают волосы, как когда-то.
Холодные, а не лихорадочно-горячие.
Голос говорит что-то. Он тихий и очень чистый.
А не с лёгкой хрипотцой, срывающийся, когда эмоции переполняют.
Не его голос.
Саске сам не понимает, что пытается подняться. Затылок взрывается болью, рёбра снова ломаются под тяжестью невидимых ударов. Парень шипит, а прохладные руки вновь укладывают его на жёсткий матрас.
К перепачканным в крови губам подносят что-то мокрое и шершавое. Легко вытирают их, а затем зубы стукаются о железный край и на язык льётся холодная вода.
Саске закашлялся, пытаясь перевернуться на бок, но всё тело отозвалось ошеломляющей болью. Пришлось вытянуться струной и попытаться продышаться.
А потом вновь прохладные руки и чистый голос.
Итачи попытался разжать кулак брата, желая забрать что-то, что тот судорожно зажимал, но в этот момент Саске приоткрыл глаза и чуть нахмурил брови. Он смотрел на старшего, не видя его, но вскоре в тёмных радужках сверкнуло узнавание и парень расслабленно разжал руку.
- Я не потеряю, - тихо улыбнулся Итачи, забирая странный кулон и для сохранности надевая его на шею. Саске лишь одним взглядом показал, что не переживает и вновь смежил веки.
Поднявшись с пола, Итачи вышел из их комнаты, прихватив с собой небольшую кастрюлю. Вода у них кончилась, а раны брата нужно было промыть прежде, чем начнётся нагноение.
Чёрт знает, что с ним случилось. Когда Суйгетцу и какие-то парни привели Саске, а точнее притащили к их комнате, брюнет уже был без сознания. Никто не стал объяснять, куда так крепко вляпался младший Учиха и почему на его теле нет живого места. Они лишь пожали плечами и пробурчали что-то вроде: «Сам виноват».
