- Твоё? - хрипло спросил он, цепляясь пальцами за цепочку и легко снимая её с себя. Сразу стало как-то холодно, а потом он осторожно опустил оную на шею парня.
- Откуда она у тебя? - спросил Наруто, поднимая глаза. Он, кажется, даже не заметил, как скользнули по его шее пальцы, едва задевая кожу, но и без того обжигаясь печным жаром.
- Орочимару отдал, - запоздало ответил Саске. - Когда сказал, что вы с Кибой мертвы.
Он попытался отвести взгляд от мелких капелек, что стекали по шее Наруто, но ничего не вышло. Притягивало будто магнитом.
- Он так сказал? - тихо спросил Узумаки. В его голосе послышалось напряжение, словно бы парень всё-таки заметил задержавшиеся чуть дольше дозволенного руки у себя на ключицах.
- Сказал, - выдохнул Саске, понимая, что голову уносит и без виски.
Это из-за этого идиота он не мог найти себе место.
Это за его смерть винил себя.
Из-за него опять болело и билось сердце, как у глупого подростка.
«Идиот», - безнадёжно выдохнул внутренний голос. - «Просто придурок. Ты, Учиха. Придурок».
Рука очень медленно, словно двигаясь в патоке, поползла вверх по горячей шее, очерчивая плавные изгибы и замирая на подбородке. Большой палец, едва касаясь, прошёлся по нижней губе блондина, подушечкой ощущая шероховатость ранки, что осталась после удара.
Наруто, кажется, превратился в сплошной каменный комок, не двигаясь и не дыша. Саске не мог понять его поведения: тот мог бы оттолкнуть уже сейчас, а не превращаться в неподвижное изваяние.
- Наруто, - позвал Учиха.
- Ч-что?
- Помнишь, я сделал тебе одолжение.
- Какое? - неуверенно проговорил голос.
- Ты мне задолжал.
- Саске, какое одолжение? Я не поним…
Учиха двинулся вперёд, прижимаясь к горячему телу и толкая его спиной на бортик. Руки решительнее впились в плечи, но тут же ослабили хватку, ладонями проходясь по коже, собирая влагу и оставляя на ней новую.
Пришпилить свои тонкие крылья новой серебристой иглой.
Что может быть лучше?
Что может быть больнее?
***
Это было не удивление. Что-то похожее на ступор и одновременно на лёгкое опьянение мешало здраво мыслить. Наруто только и смог, что упереться спиной в бортик, желая провалиться сквозь кладку и исчезнуть.
Нет.
Только не исчезнуть.
В этот раз Саске не стал дожидаться, пока Наруто осмелится прикоснуться к его губам, а сам тронул их своими. Легко, проверяя степень дозволенного, а когда Узумаки, прошитый странным чувством, не двинулся с места, то поцелуй стал сильнее.
Холодные губы, холодные руки, осторожно лежащие на плечах. Странный контраст рождал не менее непонятное чувство внутри, а когда губы вновь и вновь скользили по его собственным, это чувство лишь усиливалось.
Наруто едва не шикнул, когда почувствовал прикосновение языка к ранке на губе, но вместо боли пришло что-то приятное, словно бы успокаивающее.
Саске разорвал поцелуй первым, позволяя Наруто судорожно втянуть в себя воздух. Узумаки взглянул в лицо напротив. Оно расплывалось, но даже сейчас было видно, как блестят глаза, как чуть темнеют от выступившего румянца щёки.
Учиха вновь превратился в выжидающего хищника: то ли позволяя привыкнуть к своей близости, то ли давая шанс прекратить всё это раз и навсегда.
Наруто перестал пытаться осмыслить происходящее, заводя одну руку за спину брюнета, а второй проводя по затылку и взъерошивая подсохшие волосы. Они были длинными и приятно холодили пальцы, обвивая их. Саске странно тяжело вздохнул, и под второй рукой его грудная клетка расширилась, а потом вновь приняла обычные размеры.
Странно было касаться его: не видя глаз, не в силах угадать эмоций. Наруто был слеп и оглушён ударами собственного сердца.
Здесь им стоило остановиться.
Вместо этого Наруто, как когда-то, тронул пальцами нижнюю губу Учихи и почувствовал слабый укус, а затем влажные пальцы споро подхватили запястье и губы прошлись цепочкой лёгких поцелуев по перепутанной дорожке вен. От этого ощущения все волоски на теле разом встали дыбом, а когда чуть шершавые губы задели глубокий порез на руке, тело стрельнуло болью. Наруто невольно шикнул и дёрнулся, но в следующий момент успокаивающая прохлада языка влажно тронула саднящую рану и… боль сменилась чем-то тягучим, ухнувшим вниз.
Узумаки испугался своих эмоций, своих ощущений. Он не знал, что правильно, а что нет, и поэтому не мог судить, не мог думать.
В этих руках было обманчиво спокойно и так безопасно, словно бы всё разом перестало существовать: твари, военные, лаборатория и вторая личность, желающая взять контроль над телом.
Остался только он - Узумаки Наруто, который позволял целовать себя, скользить по своему телу руками. Который дышал сипло, стараясь быть тихим и от этого ещё больше срываясь на хрип.
И был он - Учиха Саске. Касающийся мягко, а не как днём: болезненно и обидно, поцелуем пьющий боль с рассечённой кожи на виске.
Наруто предпринял последнюю попытку сохранить дистанцию между ними, положив руки на грудь Саске, но всё вокруг ощущалось слишком нереальным, чтобы сопротивляться и отказываться от шанса почувствовать себя живым, значимым и настоящим.
Пусть даже так.
