Старинная широкая лестница терялась в темноте, и Учиха наверняка бы оступился, если б так крепко не цеплялся за гладкие перила. Тишина поглощала его шаги и дыхание, даже ветер не завывал снаружи, будто бы кто-то выключил звук у этого мира.
Пролёт второго этажа встретил недружелюбно мерцающим огоньком свечи. Удивившись внезапному источнику света, Саске замер, прислушиваясь и приглядываясь. Кто бы ни оставил здесь свечу, поблизости его уже не было.
Учиха прошёл бы дальше, не заметь он то, что кто-то снял толстую цепь с двери и теперь она бесформенной кучей лежит в стороне. Сквозь щель меж приоткрывшихся створок тянуло холодным сквозняком и слышалось какое-то бормотание.
Нахмурившись, Саске спустился со ступеньки и осторожно подошёл ко входу на второй этаж. Захотелось вернуться за катаной, но тут взгляд парня привлекли тёмные капли на светлой половой плитке. Они явно были похожи на кровь и, потянув за дверную ручку, Саске заглянул внутрь.
Холод этого места будто осел на коже тонким слоем инея. Осторожно войдя в длиный коридор, Учиха сразу же заметил её: сидевшую у высокой закрытой двери женщину, у которой руки были перепачканы в чём-то тёмном.
- Цунаде? - позвал Саске, останавливаясь, и она резко обернулась к нему. В глазах женщины блестели слёзы, а губы были плотно сжаты, словно она пыталась сдержать крик.
- Что вы здесь делаете? - оборачиваясь по сторонам, спросил Учиха и подошёл ближе. Всё здесь дышало смертью, а темнота лишь подчёркивала схожесть со старым склепом.
- Здесь жили дети, - тихо выговорила женщина.
- Это ваша кровь? - осторожно спросил Саске, приближаясь к ней. Цунаде не выглядела раненой…
Он пошарил взглядом по чуть подрагивающей фигуре женщины и удивлённо поднял брови, наткнувшись на тушку кролика по другую сторону от Цунаде.
- Я приношу им еду, - всхлипнула она и вновь подняла блестящие глаза на Учиху, виновато улыбнулась: - Я не сошла с ума, Саске. Я знаю, что это глупо… но они ещё живы…
- Вы кормите зомби, - нахмурился брюнет. - Вы держите их там, где живёте сами.
- Они живы, - почти просяще проговорила она, цепляясь холодными руками в руку Саске. - Они ходят… двигаются. Как и прежде.
- Не как прежде, - мотнул головой Саске. - Они стали тварями. И сожрут всех нас, если выберутся.
- Они дети!
Голова резко заболела, словно бы в затылок ударили пыльным мешком. Закусив губу, Саске закрыл глаза рукой, жмурясь так сильно, что перед глазами пошли белые пятна.
Считать тварей живыми…
- Они мертвы, - прорычал он сквозь плотно сжатые зубы. - Они разлагаются, Цунаде. Они - не дети.
Она молчала. Когда Саске отнял руку от лица, то поймал на себе пустой взгляд каких-то подёрнувшихся слёзной пеленой глаз.
- Ты их не вернёшь, подкармливая тухлятиной, - жёстко припечатал он. - Сдохли. Понимаешь? Всё.
Цунаде вздрогнула, словно бы от удара кнутом. Резко отвернувшись, женщина уставилась на плотно закрытую дверь. Немигающе, страшно, будто бы гипнотизируя или пытаясь увидеть что-то через дерево.
Окинув взглядом её в последний раз, Саске поднялся и вышел из этого склепа.
***
В день катастрофы.
- Я дома, - крикнул младший Учиха, бросая на стол ключи и устало снимая куртку. Ноги гудели, а в голове была пустота, но с этим можно было смириться. Пришлось смириться и с бессонницей, которая то и дело наносила свой подлый удар в уставшую спину.
Как и сегодня… единственным спасением от неё были прогулки и сигареты.
Тишина в квартире не стала чем-то неожиданным.
Запустив руки в волосы и растрепав их, Саске прошёл в ванную. Неяркий мерцающий неоновый свет неприятным холодом лёг на кожу, в нос ударил запах хлорки и сырости.
Кран скрипнул, и из него побежала вода, падая в чуть желтоватую керамическую раковину. Капли летели в разные стороны и оседали на старом белом кафеле, местами покрывшемся мыльными разводами.
Безразлично скользнув взглядом по вороху неразобранного белья, Саске набрал в руки воды и склонился над раковиной, умываясь. Попытаться стереть усталость, которая не хочет лечиться сном, было бесполезно. Своего рода плата за чистый разум и очистившуюся кровь. Лучше не станет никогда.
Он опёрся руками о бортики раковины и заглянул в зеркало. Почти моментально тело прострелило иллюзорной болью, стоило лишь встретиться взглядом со своим отражением.
- Ну, и пошёл к чёрту, - тихо шикнул Саске и внезапно заметил за плечом в дверях чуть размытый силуэт. Пришлось резко обернуться и неловко удариться поясницей о раковину.
- Мам? - нахмурился парень, вглядываясь в стоящую перед ним женщину. После курса лечения Микото выглядела ещё худее, чем обычно, а новые препараты, скорее всего, подействовали как-то не так, если вообще подействовали: кожа женщины была чуть сероватой от слабости, под глазами залегли глубокие тени, а руки обнимали подрагивающие плечи.
- Пойдём в кровать, - тихо сказал Саске, подходя к женщине ближе и укладывая свои ладони у неё на плечах. Холодная кожа под пальцами показалась очень тонкой, и парень попытался не давить сильно.
