Наруто, последив за его взглядом, уставился на медленно тянущееся по обочине существо. Оно напоминало карлика, покрытого струпьями, замотанного в ошмётки одежды. И чем сильнее Узумаки вглядывался в него, тем сильнее сердце сдавливало холодной лапой. Сквозь грязь и кровь, покрывающую лохмотья, проглядывались забавно нарисованные пчёлы, а на одной из ног существа виднелся подспущенный гольфик с ободранными кружевами.
- Ребёнок, - просто произнёс Наруто.
Ужас пришёл не из-за того, что маленькое тельце двигалось неровно, дёргано. А потому, что ужас, колыхнувшись внутри парня чёрной волной, безразлично утих. Они все привыкли к смерти и к тому, что она может забрать любого: ребёнка, женщину, старика.
Друга.
Любимого.
- Если бы Бог был, то дети бы выжили, - проговорил Саске, неотрывно следя за остановившимся ребёнком. Тот, кажется, каким-то образом почувствовал запах живой плоти даже сквозь стенки инкассаторской машины.
В дневном свете детское лицо не казалось таким жутким, как могло бы быть в темноте. Но смотреть на него было даже не страшно, а неприятно. Смазанные смертью, не оформившиеся черты сделались ещё более омерзительными. Вирус, вселившись в это тельце, будто бы вывернул саму суть всей жизни, показав её с другой, безобразной стороны. Смерть насмехалась над тем, что всё ещё было ростком, но в будущем должно было прорасти в полноценный цветок, полный надежд, желаний.
- Мы все смертны, - повторил это негласное правило выживания Узумаки, заворожено следя за тем, как к машине приближается ребёнок.
Девочка остановилась всего в нескольких шагах, подняла на ветровое стекло припухлое лицо. У неё не было нижней губы, а верхняя свисала лохмотьями, открывая пожелтевшие зубы.
Она двинулась вперёд, врезаясь в капот. Послышался рык ломанного детского голоса, слабые удары по гулкой стали.
- Я сам, - буркнул Учиха, забирая у Наруто военный нож и открывая дверь.
Не оборачиваясь, Саске спрыгнул на асфальт и остановился, пытаясь перевести дыхание: резкое движение вновь вызвало внутри неприятную дрожь. Он обогнул машину, бросив лишь мимолётный взгляд на бликующее лобовое стекло. А потом ребёнок ринулся к нему, но короткий удар острием ножа в прогнивший висок заставил тело осесть на землю. Резко, будто бы Учиха перерезал нити марионетки.
С ножа капала вязкая чёрная кровь, и, казалось, Саске может слышать с каким отвратительным звуком её капли ударяются о дорогу, расползаются кляксами и вновь набухают на кончике лезвия.
Он немигающе смотрел на лежащее у его ног маленькое тельце и отвести взгляд было трудно. До слуха донёсся скрип двери и тихие шаги. Узумаки остановился рядом с ним.
Горячая рука Наруто обхватила его собственную ладонь, сжимая крепко. От этого чувства по телу поползло тепло, и стало не так мерзко, будто бы Узумаки каким-то чудом забрал половину грязи на себя.
- Я принесу лопату, - тихо сказал Наруто. - Не хочу, чтобы…
- Неси, - на удивление быстро согласился Учиха, пальцем растирая чужую тёплую кожу. - Земля не должна была застыть.
***
Короткая походная лопата врезалась в подмёрзшую, но всё ещё сырую землю легко, с чавкающим звуком. Иногда она задевала камни и тогда высекала совершенно особенный лязгающий звук, от которого внутри всё леденело.
Накрытая куском брезента, девочка лежала чуть поодаль от небольшой ямы, которая должна была стать ее могилой, а Саске стоял в её изголовье и пытался закурить. Сколько бы раз он ни чиркал найденными спичками, промозглый ветер то и дело задувал огонёк, и Учиха справедливо опасался, что так и не получится получить последнюю дозу никотина.
Когда Узумаки молча кивнул, Саске подхватил лёгкое, истлевшее тело и опустил в яму, стараясь, чтобы брезент не открыл и куска её лица. Было странно хоронить того, кто и так уже несколько месяцев был мёртв. Но ещё страннее было оставлять детское тело лежать посреди трассы.
Крупные комья земли застучали по зелёному жёсткому полотну, усилившийся снег падал в могилу белыми хлопьями. И в голову лезла одна навязчивая мысль, которую прогнать было так же трудно, как и поджечь треклятую сигарету на пронизывающем ветре.
- Наруто, - позвал Учиха, с трудом поднимая глаза от могилы на усердно забрасывающего её землёй парня.
Тот, остановившись, потёр лоб тыльной стороной ладони и вопросительно кивнул.
- Обещай, что похоронишь меня.
Сухой, совершенно бесстрастный голос вызвал в груди боль. Узумаки прикусил губу, глядя на того исподлобья и путаясь в мыслях. Просьба Саске была простой, разумной и даже логичной в их ситуации, но всё равно разливалась внутри серной кислотой, выворачивала жилы и забирала дыхание.
Воткнув лопату в землю, Наруто решительно подошёл к Учихе. Ухватив того за плечо, притянул к себе, крепко обнимая, вжимаясь лицом в его сгиб шеи и глубоко вдыхая.
Похоронить…
Они не закапывали тех, кого теряли во время своего путешествия. Просто позволяли телам оставаться там. Открытыми, брошенными. И если когда-то давно могилы казались логичной точкой в конце жизни, то теперь это была роскошь.
