— Я очень обеспокоен, Грэйси. Меня тревожит крайне низкая боеготовность экипажа.
— Чего же именно нам недостает, сэр?
— Многого, — угрюмо ответил Шэдде. — Очень многого. Взять, к примеру, утреннюю учебную тревогу. Вся беда в том, что мы уже давно живем и плаваем в мирных условиях. Мы ограничиваемся всякими там учениями, и команда хорошо это знает. Знает и относится к ним как к детской игре. Никто и мысли не допускает, что «Возмездию» когда-нибудь доведется участвовать в настоящем деле. — Он пожал плечами. — Вот и результат: личный состав распустился, и это чревато весьма опасными последствиями.
Грэйси молчал, силясь понять, к чему клонит Шэдде.
— Но как я могу помочь вам, сэр? — наконец осмелился спросить он.
Шэдде улыбнулся. Это была мимолетная, какая-то неживая улыбка.
— Видите ли, у меня есть один план, потому-то я и вызвал вас. Экипаж нужно как следует встряхнуть, поэтому мы сделаем вид, что происходит нечто настоящее. Совершенно неожиданно мы поставим людей перед фактом, что началась война. — Шэдде встал. — Конечно, это будет только учение, только очередная учебная тревога, однако о том, что она учебная, экипаж узнает лишь после отбоя.
— Но при чем тут я, сэр?
Шэдде прищурился.
— Вы получите две-три очень важные радиограммы.
— От кого, сэр?
Шэдде снова улыбнулся сухой, невеселой, улыбкой.
— От самого себя.
— Я что-то не понимаю, сэр.
— А между тем все очень просто. Вы отправите эти радиограммы, и вы же получите их.
— И что это будут за радиограммы, сэр?
— Оперативные приказы.
— Оперативные приказы? — поразился Грэйси.
— Да. Но я пока еще не разработал план во всех деталях. Возможно, мы начнем с радиограммы командующего подводными силами с приказом «Возмездию» в определенное время занять определенную позицию.
— И потом, сэр?
Шэдде поджал губы и сложил вместе кончики пальцев.
— Потом? Я же сказал, что должен еще продумать детали. Возможно, следующей радиограммой нам прикажут привести ракетное оружие в готовность номер один. Это будет вполне логично, не правда ли?
— Да, но невозможно, сэр. Подобные приказы являются совершенно секретными и передаются кодом. Для расшифровки я должен буду передавать их младшему лейтенанту Килли.
— Правильно, но это только упрощает дело. Я сам зашифрую радиограммы и передам вам для отправки… Но скажите мне вот что… Возможно ли это технически — передавать радиограмму и одновременно получать ее на одном из наших приемников с тем, чтобы ее можно было снять с телетайпа? Понимаете? Нужно, чтобы радиограмма ничем не отличалась от подлинной.
Грэйси на минуту задумался.
— Я не смогу использовать высокие, средние или низкие частоты, — ответил он, — поскольку в таком случае меня прочтут адмиралтейство и другие корабли. — Он нахмурился и добавил: — Не знаю, как это сделать, если…
— Если что, Грэйси?
— Если не использовать автоматический передатчик. Радиограмму можно заранее записать на ленту, вставить в передатчик, а затем включить его.
— А на каких же частотах?
— Ни на каких. В эфир ничего передаваться не будет.
— Не понимаю, Грэйси.
— Я предварительно выключу контуры и поставлю передатчик на прямую передачу на телетайп. Мы всегда так делаем, когда сличаем оригинал сообщения с пуншированной лентой. Сообщение на телетайпе получается точно такое же, как из адмиралтейства или от какой-нибудь другой станции.
— Превосходно, Грэйси, превосходно! — воскликнул Шэдде, потирая руки и широко улыбаясь. — Я не сомневался, что вы найдете выход из положения.
Похвала командира не вызвала у Грэйси восторга.
— Когда я вам потребуюсь, сэр?
— Я пока еще не решил, но обязательно извещу вас заранее.
По тону Шэдде Грэйси понял, что беседа закончена, и встал.
— Разрешите идти, сэр?
— Подождите, — Шэдде внимательно посмотрел на моряка. — Я требую строжайшего соблюдения тайны. Понимаете? Никому ни звука. Цель будет достигнута, если все это явится для экипажа полнейшей неожиданностью. Только неожиданность создаст атмосферу реальности происходящего. Поэтому еще раз: никому ни слова! Поняли, Грэйси?
— Да, сэр.
— Я чувствую, что могу довериться вам. У меня есть веские причины предупредить вас о необходимости сохранить наш разговор в строгом секрете, — многозначительно произнес Шэдде. — У нас на борту действует диверсант. Порча рулевого управления — его рук дело. При определенных условиях он обязательно выдаст себя. Не спрашивайте, почему я так говорю, и просто верьте мне. Понимаете?
— Да, сэр.
— Спасибо, Грэйси.
