В чем же причина? В том, что у них не было детей? Наверное, в этом… Она стала нервной и раздражительной; вечно настороженная, готовая к ссоре по любому пустяку. У нее всегда был беспокойный характер. Когда он пытался сосредоточиться на работе, она приходила и не давала ему думать. Она проявляла нежность и заботу, но он видел, что она хочет проникнуть в его мысли, и это злило его. Элизабет никогда не понимала этого. Не понимала даже его желания остаться одному, когда он бывал расстроен и находился в подавленном настроении.
Но, несмотря на все, он знал, что не сможет жить без Элизабет. Она была самым близким, самым родным и нужным ему человеком, единственным на белом свете человеком, всецело зависящим от него, — верная, внимательная, заботливая… И хотя она часто раздражала его, все равно она готова была прийти к нему на помощь в любую минуту, поддержать его, влить в него новые силы. Все его надежды, ощущение уверенности — все было связано с ней.
Было уже шесть часов, когда он зажег свет, так и не сомкнув ни на минуту глаз. Три часа ворочался он без сна на своей койке. Во рту пересохло. Он встал, проглотил три таблетки, которые дала ему в дорогу Элизабет, и испуганно подумал, что сейчас начнется нервный приступ. Этого не было с ним с той самой ночи в проливе Ломбок… Не в силах больше оставаться в каюте, боясь, что не сможет совладать с собой, он отправился в кают-компанию, но тут же понял, что не в состоянии встречаться со своими офицерами. Лучше сойти на берег. Он подумал о Маргрэт, — интересно, что она делает? «Пригласите меня в другой раз, — сказала она на приеме, — вы же мой самый любимый командир британского флота».
Скоро он уже не будет командиром, вспомнил Шэдде и отогнал от себя эту мысль, решив больше не думать об этом. Он немедленно отправится на берег и позвонит Маргрэт. Если она занята, он проведет вечер один. Так или иначе, но он должен развеяться.
Шэдде позвонил вестовому и велел подать шлюпку через десять минут. Затем он переоделся в темный костюм, набил портсигар сигаретами и пересчитал деньги в бумажнике. На палубе вахтенный офицер Уэдди помог ему спуститься в шлюпку. Баковый отвалил, и они направились по внутренней гавани в Нюхэвн.
Из первого попавшегося автомата Шэдде позвонил в посольство. Дежурный дал ему номер телефона квартиры Маргрэт.
Она обрадовалась, услышав его голос. Нет, она свободна сегодня. Да, она с удовольствием поужинает с ним.
— Где? — спросил он.
— В «Павильоне» на Лангелина. Очень хороший ресторан, и я люблю глядеть на бухту и корабли.
— Я тоже, — согласился Шэдде. — Где и когда мы встретимся?
— А который час?
— Шесть тридцать семь, — ответил Шэдде.
— Давайте в половине восьмого или лучше в восемь.
— Так не скоро? — возмутился Шэдде. — Не могу ли я увидеть вас сейчас же?
Он услышал смех, переливающийся, игривый, который ему так понравился.
— Мне нужно переодеться и привести себя в порядок. Это займет довольно много времени. Мне не часто доводится ужинать с командирами британских подводных лодок.
— Ладно, — в свою очередь, рассмеялся он. — Даю вам время до четверти восьмого. Где мы встретимся?
— Приезжайте ко мне. У меня есть машина. Я покатаю вас до ужина. Смеркается не раньше десяти — половины одиннадцатого. Вы успеете повидать, как красивы окрестности Копенгагена.
— Это звучит заманчиво, — сказал Шэдде. — Беру такси и мчусь к вам.
Маргрэт снова рассмеялась. К нему вернулось ощущение беззаботной радости, которое он давно не испытывал. Он зашел в бар и заказал двойную порцию виски с содовой.
Играл оркестр, и со своих мест за столиком они видели гавань, обрамленную лиловыми цветущими деревьями. По ту сторону бухты, над некрашеным корпусом строящегося корабля, высились, словно стражи, подъемные краны. Почти напротив стояла у швартовой бочки его лодка — длинный, низкий корпус с похожей на парус боевой рубкой. Темные силуэты вахтенных на носу и корме, кажущиеся издали совсем крохотными, подчеркивали величину лодки.
— Словно огромный кит с парусом на спине, — заметила Маргрэт.
— И я его Иона… — улыбнулся Шэдде.
«Печальная улыбка», — подумала девушка и решительно затрясла головой.
— Ни за что. Вы не Иона. Но вы немного странный…
— Странный?
— На вид вы свирепый, а на самом деле добрый. Мне кажется, вы одиноки.
— Благодарю вас, — усмехнулся Шэдде. — Сомневаюсь, чтобы мои офицеры согласились с тем, что я добрый.
— Те, что были на приеме? Они очень милы.
— Гм, — уклончиво буркнул Шэдде.
Подошел официант.
— Ликер?
Шэдде чувствовал себя отлично. Прогулка не обманула ожиданий. Маргрэт оказалась первоклассной спутницей. Ужин был удачен, к тому же ей нравилось все то, что нравилось ему. Шэдде заказывал излюбленные вина и впервые за долгое время ел с аппетитом. Они отведали холодную лососину с белым вином, затем филе-миньон, а на десерт, несмотря на протесты Маргрэт, он заказал шато-икем с шаум-тортом по ее выбору.
— Что за шаум-торт? — спросил он.
— Ах, это прелесть! Меренги, по вкусу напоминающие миндаль. Специальность Дании.
— Подчиняюсь. И запьем мы этот торт шато-икемом. Это закрепит успех ужина.
