Обе машины получили незначительные повреждения — вмятины в крыльях, погнутый бампер. Маргрэт села за руль. Шэдде уселся рядом, а полицейский позади. Все еще продолжая возмущенно бормотать себе под нос, маленький человечек залез в свою машину и упорно следовал за ними. Хорошее настроение Шэдде как рукой сняло. Им овладели подавленность и беспокойство. Чудесный вечер был испорчен.
В полицейском участке у Шэдде взяли кровь на анализ — для выяснения степени опьянения. Инспектор настаивал, чтобы Шэдде предъявил водительские права. Да, все будет в порядке, если он завтра утром пришлет их с посыльным между семью и восемью утра. Нет, инспектор ничего не может сказать, будет ли возбуждено судебное преследование. Это зависит от анализа крови. Да, пострадавший предъявил иск. Да, они могут уйти, но их, возможно, вызовут в суд на следующий день. Да, инспектор понимает, что лодка отходит завтра в восемь тридцать утра, но закон есть закон…
Жалкие и несчастные, отправились они домой к Маргрэт, которая жила вместе с матерью. Шэдде позвонил первому секретарю посольства и объяснил все, что произошло. Маргрэт взяла трубку и подтвердила его рассказ.
Первый секретарь выслушал их участливо. Ждите, сказал он. Двадцать минут спустя он позвонил и сказал, что Шэдде не будет вызван в суд на следующий день и может покинуть Данию. Однако посольство дало обязательство, что, в случае если против Шэдде будет возбуждено судебное преследование, он вернется в Копенгаген.
— Много шума из ничего, — кисло заметил Шэдде.
— К сожалению, анализ крови не в вашу пользу… Завтра мы сделаем все, что в наших возможностях. Надеюсь, дело будет прекращено. Однако власти настаивают на том, чтобы вы предъявили ваши права на вождение, — продолжал он. — Поэтому будьте паинькой и пришлите их завтра утром.
Шэдде мрачно поблагодарил секретаря посольства за помощь.
— Не стоит благодарности, мой друг, такое случается и в самых счастливых семьях. Сожалею, что вам не повезло. Конечно, — хихикнул он, — если вы решили приударить за моей хорошенькой секретаршей, вам следовало ожидать осложнений.
Шэдде было не до шуток.
В тот день в Копенгагене первый помощник командира корабля Каван и Бэгнелл были единственными офицерами с «Возмездия», которые смотрели футбольный матч между командами датской военно-морской базы и их лодки.
Каван был поклонником регби и находил футбол предельно скучной игрой, однако не пропускал ни одного матча с участием команды «Возмездия». Еще в начале своей морской карьеры он понял, что это одно из правил, которых должен был придерживаться желающий выдвинуться офицер. Вот почему его долговязая фигура на краю футбольного поля и его грохочущее «Вперед, «Возмездие»!» стали привычными для команды, которая любила его и молчаливо восхищалась его верностью.
После матча Каван вернулся на борт и переоделся в форму. Среди пачки полученных радиограмм одна была от «Массива». В ней сообщалось, что «Массив» завтра в 09.00 придет в Осло. Во второй радиограмме говорилось, что «Устрашение» уходит из Лок-Ю в 04.30. Среди распоряжений по кораблю одно касалось увольнения на берег: увольнительные матросам оканчивались сегодня в полночь, а офицерам — в два часа утра. Каван закурил сигарету и, сев к столу, принялся за дневник. Он очень серьезно относился к ведению дневника и не пропускал ни одного дня. Затем написал письмо матери. Обычное письмо, главным образом о тех местах, где ему довелось побывать, и о своем здоровье. Между прочим, он вкратце и довольно уклончиво заметил, что у его командира весьма тяжелый характер, но, перечитав письмо, решил, что это довольно рискованно. Матери имеют склонность к болтовне, и глупо сообщать им о том, что находишься в неладах со своим командиром. Он тщательно зачеркнул эту крамольную фразу так, что ее стало невозможно разобрать. Затем отправился в кают-компанию и принял предложенный Уэдди стаканчик.
— Где Саймингтон и Килли? — спросил Каван.
— На берегу, вместе с доктором и Галлахером.
— Что им там нужно?
— Вина, женщин и песен.
— Боже, надеюсь, что Осло не повторится!
— Возможно, что и повторится, — отозвался сидевший в углу за газетами Госс. — Они отправились в приподнятом настроении.
В кают-компанию вошел Баддингтон.
— Добрый вечер, джентльмены, — робко приветствовал он.
— Привет, мистер Баддингтон, — улыбнулся Уэдди. — Что будете пить?
— Вы очень любезны. Немного шерри, пожалуй.
Появился радист с депешей и показал ее Кавану и Уэдди.
— Когда мы отходим? — спросил мистер Баддингтон.
— В восемь тридцать, — ответил Каван.
Принесли шерри для мистера Баддингтона. Первый помощник и Уэдди подняли стаканы.
— Ваше здоровье, джентльмены, — заморгав, отозвался маленький человечек из адмиралтейства.
