Шепард обошел машинное отделение, затем матросскую столовую, где свободные от вахты люди уже спали на своих койках…
Он обратил внимание на то, что водонепроницаемая дверь между жилой палубой и рулевым отделением была приоткрыта, но скобы не были закреплены. Он толкнул дверь и вошел. Свет был погашен, но Шепард почуял какой-то непорядок. Он повернул выключатель и в дальнем углу увидел Кайля. Тот сидел на палубе, подложив под себя робу и опершись спиной о переборку. В правой руке он держал почти опустошенную бутылку. Увидев Шепарда, Кайль бросил на него враждебный взгляд и в знак приветствия взмахнул бутылкой.
— А, чертов Шепард, — хрипло произнес он. — Чего тебе здесь нужно?
Шепард подошел ближе.
— Прекратить! — резко произнес он. — Вставай, пошли к вахтенному!
— К черту вахтенного! — Кайль икнул, поднес бутылку ко рту и глотнул.
Шепард вырвал у него бутылку и взглянул на этикетку. Коньяк «Курвуазье», пять звездочек. Кайль с трудом поднялся. Покачиваясь из стороны в сторону, он стоял перед Шепардом, уткнув руки в бока, растрепанный, бледный.
— Где ты взял коньяк? — возмущенно вопросил Шепард. — В офицерской кладовой?
Лицо Кайля перекосилось от презрения.
— Там. Можешь поставить его на место, — с вызовом произнес он.
Гнев закипал в груди Шепарда. Он схватил Кайля за руку.
— Паршивая скотина, — процедил он сквозь зубы.
Кайль вырвался и отступил назад.
— Убери свои грязные лапы, ублюдок! А не то, разрази тебя господь, я…
Шепард не смог снести богохульства. До какого-то предела он был в состоянии выслушивать оскорбления пьяного, но упоминание имени господа всуе было выше его терпения, и он рванулся вперед. Кайль размахнулся. Шепард не ожидал этого, и кулак Кайля попал ему прямо в подбородок. Шепард опешил, он никак не мог поверить в происшедшее. Затем не спеша он поставил бутылку на пол, расправил плечи и один за другим нанес Кайлю два быстрых удара. Сила у главстаршины была, и механик рухнул, словно поверженный зверь.
Шепард схватил его за шиворот и поволок в кубрик. Разбудив двух матросов, он велел им доставить Кайля в центральный пост. Там он передал его вахтенному старшине.
— Присмотрите за ним, пока я доложу вахтенному офицеру.
Старшина глянул на Кайля.
— За ним вроде нечего и присматривать, — сказал он. — Кто это его так разукрасил?
— Я, — мрачно отозвался Шепард. — В порядке самозащиты, — и он показал на свои опухшие и кровоточащие губы.
— Бог мой, ну и дела! — старшина широко раскрыл глаза от удивления. — Куда катится наш флот?!
Шепард отправился в кают-компанию и доложил вахтенному офицеру о случившемся. Уэдди присвистнул.
— Ударил вас?! Ведь это ЧП! Пошли!
Кайль уже очнулся, но еще находился в шоке и едва держался на ногах. Разговаривать с ним было бесполезно.
— Заприте его в лазарете, пусть проспится, — распорядился Уэдди и обернулся к главстаршине. — Принесите-ка эту бутылку, узнаем, откуда он ее достал.
— Слушаюсь, сэр, — отозвался Шепард.
Уэдди отправился к первому помощнику. Каван в рубашке с короткими рукавами сидел за столом и писал.
— Что-нибудь случилось, Уэдди?
— Еще что! Кайль самовольно покинул вахту и напился до чертиков. Выпил почти целую бутылку нашего «Курвуазье», как мне кажется. Пьян в стельку. Шепард обнаружил его в рулевом отделении и, когда пытался отобрать бутылку, Кайль врезал ему.
Каван отбросил ручку и воззрился на Уэдди.
— Боже мой! Где он?
— Я велел запереть его в лазарете. Сейчас беседовать с ним бесполезно.
— Ладно, — кивнул Каван. — Поговорим, когда протрезвится.
— Дезертировал с вахты. Украл коньяк. Напился на борту. Ударил главстаршину… Невообразимо! — покачал головой Уэдди. — Не завидую ему, когда он предстанет перед командиром.
— Я тоже, — мрачно согласился первый помощник.
После телефонного разговора с секретарем посольства Шэдде вопреки протестам Маргрэт настоял, чтобы она прислала ему счет за ремонт машины. Уладив все, он откланялся. На углу он остановил такси и вскоре был в Нюхэвне.
Было пять минут после полуночи, и шлюпка давно ждала его. Он извинился перед старшиной, и они отчалили. Шэдде овладели тревога и злость. Вечер закончился катастрофически, и он был напуган возможным вызовом в суд.
Поездка в Копенгаген за собственный счет, оплата расходов по ремонту машины Маргрэт, гонорар адвокату — все это должно было вылиться в кругленькую сумму, значительно большую, чем позволяли его средства. Но хуже всего было унижение и неизбежные осложнения по службе. Он не сомневайся, что вся история станет известна в адмиралтействе. Секретарь посольства обязан доложить о случившемся, а уж если дело дойдет до суда, пресса немедленно растрезвонит об этом; не каждый день офицеры британского военно-морского флота вызываются в датский суд по обвинению в вождении машины в нетрезвом виде…
