В пять минут второго Шэдде улегся на койку и выключил свет. Уже давно он по-настоящему не наслаждался хорошим ночным отдыхом. Он был утомлен, находился почти в состоянии нервного истощения и не мог заснуть. Он лежал в темноте, мучимый раздумьями, письмом Элизабет, происшествием в Стокгольме, завершением своей службы на море, а теперь еще и автомобильным происшествием и теми унижениями и заботами, которые оно сулило. Он много выпил, он знал это, но, сколько бы он ни пил, голова у него всегда оставалась ясной. Без сомнения, анализ крови нарисует мрачную картину. Судебное разбирательство положит конец его надеждам на восхождение по служебной лестнице и поломает столь многообещающую карьеру. Он понимал, что его мир рушится, один за другим крошатся краеугольные камни всей его жизни. Какое будущее ждет его?
Шэдде включил свет. Был уже четвертый час. Он позвонил вестовому и велел позвать доктора.
— Сейчас, сэр! — удивленно проговорил вестовой.
— Да. И побыстрей.
Через несколько минут явился О’Ши в накинутом поверх пижамы плаще, растрепанный, с мутными от сна глазами. Шэдде встретил его в халате, сидя за столом.
— Вы посылали за мной, сэр?
— Да. Я не могу заснуть.
— Давно это с вами?
— Сейчас дошло до точки. В голову лезут всякие мысли и не дают уснуть.
— Как у вас с аппетитом, сэр?
— Плохо. Почти ничего не ем.
— А желудок?
Нахмурившись, Шэдде посмотрел на О’Ши. Он недолюбливал врача, и вопрос показался ему оскорбительным.
— При чем тут желудок? — вызывающе спросил он.
— Регулярно ли работает?
— Какого черта, это имеет отношение к бессоннице?!
— Огромное, сэр. Я хочу помочь вам…
— Очень нерегулярно, — нехотя ответил Шэдде.
— Головные боли?
— Да. Острые. Вот и сейчас… — Шэдде взглянул на доктора. — Они мучают меня, не дают заснуть…
Доктор невольно ощутил жалость к командиру. Он вдруг увидел одинокого, снедаемого комплексами человека.
— Когда вернемся домой, вам следует показаться флотскому специалисту.
Глаза Шэдде сузились, губы угрюмо сжались.
— Позвольте узнать, к какому именно специалисту? — ледяным тоном спросил он.
— К диагносту, сэр, — О’Ши хотел было сказать «к психиатру», но не осмелился.
Шэдде встал и зло посмотрел на него.
— Я послал за вами, О’Ши, потому что не могу уснуть. Мы выходим в море в восемь тридцать. Я хочу уснуть сейчас, понимаете, сейчас! Я не могу ждать ваших знахарей! Я должен выспаться!
— Я мог бы дать вам снотворного, сэр, — с серьезным видом произнес О’Ши, — но уже половина четвертого. Действие снотворного не пройдет до восьми тридцати…
Шэдде отвернулся.
— Благодарю, — холодно проговорил он. — Вижу, вы не хотите помочь мне. Вы похожи на остальных офицеров лодки, О’Ши, у вас уйма бойких отговорок, никогда не лезете в карман за словом, у вас припасен ответ на все, но когда доходит до дела, вы прячетесь в кусты. — Он взглянул доктору в лицо. — Я спрашиваю, вы действительно не знаете, что со мной?
О’Ши молчал. Он не мог рассказать Шэдде о том, что Рис Эванс поведал ему сегодня утром.
— Я могу только сказать, сэр, что у вас не в порядке с нервами, — наконец произнес он.
Шэдде побледнел. Слово «нервы» означало «Сэйбр», пролив Ломбок… Вот, значит, на что намекает этот паршивый костоправ! Шэдде подскочил к двери и растворил ее настежь.
— Вон отсюда! — закричал он. — Убирайтесь, пока я вас не вышвырнул!
Как только доктор ушел, Шэдде послал за Грэйси.
— Садитесь, Грэйси, — Шэдде указал главстаршине на стул. — Вы помните нашу беседу относительно радиограмм?
— Да, сэр, — кивнул Грэйси.
— Я хочу получить их сегодня.
— Сейчас, сэр?
— Позднее, когда мы выйдем в море. Я продумаю все детали и вызову вас.
Шэдде безостановочно мерил каюту шагами, и Грэйси встал. Ему было неловко сидеть, когда командир стоял.
— С тех пор, как вы впервые упомянули про это, сэр, я подумал о некоторых сложностях… — произнес он с тревогой.
— Сложностях? Каких сложностях?
— Да вот, сэр… Радиограммы, связанные с готовностью ракет и их запуском, являются сверхсекретными. Я не знаю адреса групп и коды…
— Об этом не беспокойтесь, — улыбнулся Шэдде. Улыбка была сухая и озабоченная. — Я все знаю и сам заготовлю текст. Вам останется только передать его по закрытой цепи и принять на ваш телетайп.
— Еще одна трудность, сэр, — Грэйси сморщил лоб. — Чтобы быть похожим на истинный, приказ об открытии огня должен заключать в себе координаты цели, а у меня их тоже нет. Они совершенно секретны.
Шэдде шагал по каюте, сжимая руки за спиной.
— Не беспокойтесь. Все это у меня имеется. Я за всем прослежу.
Наступило долгое молчание, прерванное наконец Грэйси:
— Это все, сэр?
Командир не ответил; казалось, он был озабочен, и Грэйси хотел было повторить вопрос, как вдруг Шэдде остановился.
— Все? — повторил он, словно пытаясь что-то вспомнить. — Да, пожалуй, все. За исключением… — он обернулся к радисту, и его воспаленные глаза, казалось, впились в главстаршину. — Никому об этом ни слова. Понимаете? Ни слова!
— Слушаюсь, сэр.
— Хорошо. Очень хорошо.
