Пока шлюпка пересекала гавань, Шэдде глядел вперед на темные очертания подводной лодки на фоне освещенных фонарями доков. Они приблизились, и часовой на борту крикнул: «Эй, на шлюпке!» Рулевой отозвался, и через несколько минут они подошли к борту. Ни вахтенный офицер, ни вахтенный старшина не встречали его, Шэдде нахмурился и сжал губы. В центральном посту он увидел старшину из рулевой группы, и больше никого. Он прошел в кают-компанию. Там сидели Уэдди и Шепард, весело беседующие и разглядывающие бутылку коньяка. Они вскочили на ноги, как только он появился, но Шэдде, не взглянув на них, прошел в свою каюту и захлопнул за собой дверь. На его звонок мгновенье спустя из центрального поста прибежал старшина рулевой группы.
— Передайте первому, чтобы немедленно явился ко мне, — прорычал Шэдде.
— Есть, сэр.
Не прошло и минуты, как появился Каван.
— Слушаю, сэр! — с первого взгляда Каван понял, что Шэдде разъярен. Глаза у него горели, голос пресекался от гнева.
— Почему ни вахтенный офицер, ни вахтенный старшина не встречали меня?
— Они были внизу, сэр. Вахтенный офицер…
Шэдде повелительно вздел руку.
— Мне это известно. Я только что имел удовольствие видеть Уэдди и Шепарда в кают-компании за бутылкой коньяка. — Помолчав, он прибавил с горьким сарказмом: — Без сомнения, поднимали тосты за мое здоровье.
— Они не пили, сэр, они…
— Вы хотите сказать, что я лгу? — перебил Шэдде.
— Нет, сэр. Но Уэдди и Шепард расследуют обвинение против Кайля, а вахтенный старшина…
— Какое обвинение? — снова перебил Шэдде.
— Он напился и ударил главстаршину Шепарда.
— Что? — уставившись на Кавана, недоверчиво произнес Шэдде. — Напился? Как он мог напиться?! Ведь он был лишен увольнения на берег!
— По-видимому, стянул бутылку коньяка из кладовой.
— Чрезвычайно занятно, — осклабился Шэдде. — Однако это никак не объясняет, почему вахтенный офицер не счел возможным встретить меня.
— Полагаю, сэр, что в тот момент он находился в центральном посту, возясь с Кайлем. Все это произошло как раз во время вашего прибытия, сэр.
Шэдде с усмешкой взглянул на первого помощника.
— Вы полагаете? — передразнил он. — Возможно, вы объясните, почему меня не встретил и вахтенный старшина?
— Он помогал вахтенному офицеру управиться с Кайлем, сэр. — Каван потянул себя за ухо, привычка, которая чрезвычайно раздражала Шэдде.
— Понятно. Все были так чертовски заняты, что наплевали на своего командира. Конечно, ведь командир сам должен знать свой корабль и не заблудиться.
Каван начал испытывать раздражение.
— Могу заверить, сэр, — тихо произнес он, сдерживая закипавшую в нем злобу, — что вы ошибаетесь.
Шэдде взял со стола радиограммы и принялся просматривать.
— Кто еще не вернулся на борт? — зловеще, обыденным тоном спросил он.
— Холмс и Браун, сэр.
— Гм, — буркнул Шэдде. — Меня это не удивляет. Экипаж так чертовски разболтан, что меня уже ничто не может удивить.
Каван промолчал, и это окончательно вывело Шэдде из себя. Он гневно взглянул на первого помощника.
— Знаете, Каван, мне кажется, что вы не отдаете себе отчета в серьезности положения. По-видимому, вы поддались общей распущенности, если можно так выразиться, но я не привык, чтобы вахтенный офицер не встречал меня, когда я возвращаюсь на борт своего корабля.
Каван не шевельнулся, и Шэдде метнул на него быстрый взгляд из-под темных бровей. Вены на висках у него вздулись.
— Нет, — продолжал он, повысив голос. — Я не привык к кораблям, где воруют коньяк из офицерской кают-компании и бьют своих командиров после пьяных оргий. — Он принялся шагать из угла в угол, сжимая руки за спиной. — Через несколько дней я передаю лодку новому командиру. Уверяю вас, я не намерен сдать ему разболтанный экипаж. Хотя времени осталось мало, но я переверну здесь все вверх тормашками. — Он остановился, и его темные глаза пронзили Кавана. — Вы поняли меня?
Каван не отвечал.
— Для начала, — продолжал Шэдде, — передайте вахтенному офицеру мое неудовольствие и мой ему приказ — первые десять дней стоянки в Портсмуте без берега.
— Ему положен отпуск, сэр, как только мы придем в Портсмут, — глядя в глаза командиру, произнес первый помощник.
Шэдде сердито швырнул на стол радиограммы и срывающимся от ярости голосом вскричал:
— Мне наплевать, что ему положено! Вы слышали мое приказание? Исполняйте!
Шэдде вел себя чудовищно. Первый помощник понимал это, но спорить с ним, когда он раздражен, было опасно. Командир был явно вне себя, и никакие доводы не подействовали бы на него. В таком состоянии он не прислушивался к голосу рассудка. У Кавана как раз подходил срок получения очередного звания, и он хотел сохранить незапятнанным свое личное дело, каких бы усилий ему это ни стоило. Не произнеся ни слова, он вышел из каюты.
