Наконец-то тридцать четыре человека — так было задумано — отобрали. Молодцы из молодцов, ничего не скажешь. Отборная часть, элита. Итак, в мае 1942 года можно было приступить к операции «Фрэшмен».
Бургомистр Паульссон дал согласие на формирование подпольной группы в Рьюкане. И командиром действительно стал лейтенант запаса Густав Хенриксен. На первых порах в группу вошло шесть человек, а все ее вооружение состояло из одного пистолета: другой Арне Бё сунул в карман Кнута Крога.
В городе было спокойно. Командир машины с пеленгатором Киттлер время от времени проезжал по улицам города, особенно в ночные часы. Хенриксен знал толк и в пеленгаторах, как-никак прослужил целый год в роте связи. Он сразу сказал, что пеленгатор не возьмет сигналы, если вести передачу с гор, с Видды. Электрик Оле Берг решил это на всякий случай проверить. Из своей хижины всю ночь напролет передавал на разных волнах всякий вздор. Все члены подпольной группы, а также Йенс, Арне и Сольвейг наблюдали в городе за перемещениями пеленгатора. Однако «слухачи» никакого беспокойства не проявляли.
А у Оле Берга дел было по горло. Впервые за все время в ответ на переданные сведения последовало не обычное «принято» — Лондон ответил длинной телеграммой. В ночь с двенадцатого на тринадцатое мая предлагалось разложить опознавательные костры для планеров на восточной стороне Лангесьё. Условие: необходимо наличие полосы глубокого снега длиной метров в двести. Просили предоставить двух опытных проводников.
Члены военной группы — «Милорга» — с огромным трудом доставили в горы сухое дерево, бензин и факелы…
Утром двенадцатого мая члены «Милорга» отправились в Тинн, оттуда по шоссе зашагали по направлению к Лангесьё. У впадения в Тиннельв маленькой речушки свернули с шоссе. Пять километров поднимались в гору, шлепая по ледяной воде, чтобы замести все следы. Поздно вечером добрались до места. И только тут поняли, что все труды их напрасны. Небо над Хардангской Виддой затянули тяжелые облака, и ни о какой высадке десанта с планеров не могло быть и речи. Тем не менее прождали до четырех утра. Все зря. Бог погоды предпочел отложить битву за тяжелую воду на более позднее время.
Доктор Нентвиг позаботился о том, чтобы час ее приблизился. Он, как говорится, «вышел на золотую жилу», и обходился теперь без документации Эйнара Паульссона. Хартман с тревогой наблюдал за ежедневным ростом производительности каскадов высокой концентрации. Некоторое утешение, пусть и очень слабое, он получал от метода работы Алоиза Хартштейнера, который работал с придирчивостью часового мастера или ювелира: он предпочитал лучше по десять раз поменять деталь, чем допустить отклонение от нормы хоть на сотую миллиметра. И не позволял доктору Нентвигу вмешиваться в свои дела.
Но это ничего не меняло, в один прекрасный день из Веморка уйдет столько окиси дейтерия, сколько оговорено. А к концу года, чего доброго, месячное производство возрастет до тридцати тонн. Ни Эйнар Паульссон, ни Кнут Крог не знали, как быть. Оле Берг посылал через Атлантику радиотелеграммы, больше напоминавшие отчаянные призывы о помощи, но из Лондона отвечали только «аут» — «все поняли, спасибо».
Британская секретная служба снова потревожила своих агентов в Берлине. Агент разведки, служивший в шпееровском министерстве вооружений, сообщил седьмого июня, что накануне рейхсминистр Шпеер имел продолжительную беседу с Гейзенбергом. О результатах беседы ничего, к сожалению, не известно. Никто в Лондоне не мог догадаться, что переговоры эти ни к какому реальному результату не привели. Но заподозрили самое худшее. Поэтому королевские ВВС получили приказ вновь попытаться провести акцию, от которой совсем недавно пришлось отказаться.
В Рьюкане снова начали готовиться к встрече десанта. Но к этому времени снег на Хардангской Видде растаял. Несколько дней и ночей милорговцы убирали камни со сравнительно ровной площадки на плато у Лангесьё. Однако рассчитывать, что планеры сумеют здесь сесть без поломок, едва ли реально…
Они и не прилетели. Несильный восточный ветер не разогнал кучевые облака, которые сбивались к Видде со стороны моря.
