Майор нес на себе рюкзак со взрывчаткой. В квартире Крога они смастерили бомбу. Потом Хаммерен направился к управляющему конторы по уборке улиц. Странное чувство возникает у человека, который проходит мимо двух десятков солдат врага с автоматом под курткой, двумя пистолетами и шестью ручными гранатами в портфеле. В кабине управляющего Хаммерена встретил Сверре Герхардсен, который сообщил, что поезд с грузом уже вышел из Веморка и стоит на вокзале в Рьюкане под охраной роты эсэсовцев.
Профессор Хартман, его научные сотрудники и Алоиз Хартштейнер видели, как поезд выехал за ворота комбината.
— Ну, теперь можно и отдохнуть, — сказал Хартман с явным удовлетворением.
Доктор Нентвиг воспользовался столь редким в последнее время хорошим настроением шефа и попросил дать ему отпуск. Нашел и подобающий повод: он-де будет сопровождать транспорт в качестве спецэксперта. Об отпуске он просил не без задней мысли. За время более чем двухлетней службы в Норвегии Нентвиг сумел «собрать» довольно внушительную коллекцию горностаевых шкурок. Меха — чудо! В них фрау Хильдгард Нентвиг вызовет жгучую зависть дамского общества в Гамбурге. И теперь доктор рассчитывал, что, если его назначат сопровождающим, он с легкостью минует все таможенные рогатки. Профессор был рад хоть на время избавиться от назойливого сотрудника и дал согласие на отпуск без всяких условий. Обрадованный Нентвиг побежал укладывать свои чемоданы.
Когда часы на башне церкви пробили одиннадцать раз, Хаммерен с Нильсеном поехали на снегоуборочной машине в направлении Маэля. Остальных членов группы они еще раньше послали в район пристани. Сделав большой крюк вокруг вокзала, они вышли из машины и осторожно прокрались к деревянному причалу. На крепком морозе доски под ногами скрипели и трещали так, что становилось страшно. А вот и сам паром у причала — одинокое судно, словно брошенное всеми на произвол судьбы. Однако, подойдя поближе, они услышали, как команда, собравшаяся в одной из кают, вовсю веселится, отмечая, наверное, чей-то день рождения. Со стороны набережной доносился стук сапог немецких патрулей. Дождавшись, когда патрули разойдутся на максимальное расстояние, Хаммерен и Нильсен, чуть не окоченевшие на ледяном ветру, побежали, пригнувшись, к борту парома и, балансируя, стали подниматься по непривычно узким мосткам. Или они только кажутся такими узкими из-за темноты?..
Оказавшись в трюме, Хаммерен очень скоро обнаружил подходящую нишу у правого борта. Майор был человеком бывалым, военным инженером, а теперь и диверсантом с головы до пят, ему несложно было найти наиболее уязвимую точку. Куда труднее сориентироваться по времени! Согласно расписанию паром отходил в девять сорок пять. Вовремя он отойдет, или имеет смысл учесть задержку минут на пятнадцать? Этот вопрос майор задавал себе, наверное, в сотый раз. И всякий раз говорил себе, что предпочтительнее предусмотреть задержку. Однако теперь он снова колебался. В конце концов решился и поставил взрывной механизм на 10.15. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы паром взорвался у причала!.. Замаскировав со всей возможной тщательностью пудовый пакет с высокочувствительной взрывчаткой, соединил часовой механизм со взрывателем, а взрыватель с тестообразной массой.
Потом собрали всех своих. Управляющий пообещал в полночь прислать за ними машину. Если он сдержит слово, они успеют на трехчасовой поезд Берген — Осло. В столице их ждали надежные конспиративные квартиры.
В воскресенье, 20 февраля 1944 года, в десять часов пятнадцать минут утра мощный взрыв разорвал посреди Тиннсьё паром «Гидро». Очевидцы рассказывали, что на какие-то секунды тяжелое судно задрало нос над водой почти вертикально — и все вагоны тут же скатились в воду через корму. «Гидро» затонул меньше чем за пять минут.
Известие об этом достигло комендатуры в десять двадцать одну. Детлефа Бурмейстера словно громом поразило. Немедленно связался с Кайзером. Комиссар явился через минуту, держа в руке ящичек с картотекой подозрительных граждан Рьюкана. Ослепленный яростью, Бурмейстер выхватил из него десять первых попавшихся карточек. Знакомым для него оказалось только одно имя: Йенс Паульссон.
Кайзер поспешил арестовать всех десятерых, а комендант приказал командиру роты Дюррхаммеру отобрать спецкоманду для расстрела заложников.
Когда обершарфюрер Зенф увез бургомистра из больницы, дежурный врач позвонил инженеру Паульссону. Едва набросив на плечи пальто, тот бросился к коменданту.
— Вы не сделаете этого, господин комендант, — выдавил он из себя, задыхаясь от быстрого бега. — Не посмеете, вы не вправе…
Бурмейстер смотрел на него, как дикий зверь.
— Я свои права лучше вас знаю! — заорал он. — Перестреляю вас всех, как собак!
— Но ведь вам доподлинно известно, что мой брат невиновен! Он уже целый месяц лежит в больнице. Из-за вас, между прочим…
