Ох и навёл я в СКОКе шухера за следующую неделю! Нет, в первые дни всё было довольно обыденно. Как и всегда, днём я делал вид, что усердно работаю, а в 18:00, собрав вещи, уезжал, но спустя несколько часов снова возвращался сюда – на этот раз уже в чужом теле – чтобы следить за Вернером и его тайной жизнью.
А вот в четверг ко мне внезапно пришла сумасбродная идея. Я решил, прямо на рабочем месте, ещё разок пообщаться с Линой. Окончание нашего с ней разговора не давало мне покоя. Что-то в нём всё никак логически не сходилось у меня в голове. Что если я ошибся? Возможно, она вовсе не убита горем, как я подумал сначала, а просто знает что-то, что не предназначено для посторонних ушей.
Отыскав на карте московского штаба площадку кинологов, я сделал вид, что иду ненадолго подышать свежим воздухом, а сам направился туда. Небольшое здание, в котором держали собак, никак не охранялось, и неудивительно – ни один вампир не решит сюда зайти по собственной воле, слишком уж устрашающе выглядят эти ребята-доберманы. Однако железная входная дверь была закрыта. И, похоже, никакой замочной скважины в ней не было. Разве что рядом висел сканер радужки, а чуть ниже – прямоугольный магнитный считыватель. Поколебавшись пару секунд, я решил ради интереса приложить к последнему свой жетон охотника и не ошибся.
Вот это да! Оказывается, это всё-таки не просто побрякушка, но ещё и магнитный ключ! Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась, пропуская меня внутрь.
Свет в помещении был выключен, и даже мне – обладателю кристалла – понадобилось некоторое время, чтобы разглядеть хоть что-то перед собой. Я оказался в узком коридоре, по обеим сторонам которого тянулись высокие клетки с добротными металлическими прутьями – с палец толщиной, не меньше. Доберманы, которых тут было штук пятьдесят, увидев меня, поднялись с пола и приклеились к решёткам, просовывая влажные носы в щель. Один из них гавкнул, но я приложил палец к губам:
– Шшш!.. – и он, послушавшись, тоже притих.
Дойдя до конца коридора, я толкнул деревянную дверь и попал в большое помещение, похожее на спортивный зал. Наверное, это площадка для занятий, но там тоже было так темно, что я ничего не рассмотрел.
– Лина, вы где? – крикнул я в темноту, и почти в ту же секунду в зале зажёгся яркий свет. Для моих глаз даже слишком яркий. Прикрыв лицо рукой, я сквозь пальцы пытался разглядеть хоть что-то.
– Ах, это снова вы, Гриша. Удивительно, вы сейчас ведёте себя прямо как…
– Не выдумывайте, – перебил её я. – Просто долго бродил тут в темноте, пока вас искал.
Она щёлкнула выключателем, и площадка снова погрузилась во мрак.
– Так лучше?
– Пожалуй.
– Зачем вы здесь?
– Хочу задать вам пару вопросов о Стёпе. В прошлый раз я растерялся, и нам с вами не удалось как следует поговорить…
– Не думаю, что могу быть в этом полезной. О Стёпе я знаю не больше, чем вы.
– Я, как выясняется, совсем ничего о нём не знал, хотя мы с ним дружили с начальной школы и много времени проводили вместе. Только позже, в институтские годы, потерялись, о чём я очень жалею…
Лина посмотрела на меня внимательно, будто что-то обдумывая и прикидывая. Потом вздохнула:
– Ладно. Пойдёмте ко мне в комнатку, поговорим.
Она повела меня куда-то вдоль коридора с клетками, мы дошли почти до самого выхода, а потом повернули в узкий, неприметный закуток и попали в маленькое помещение, куда втиснулись, да и то с трудом, только видавший виды письменный стол, компьютерный стул, ещё советский – с металлической ножкой – и маленькое раскладное креслице. Последнее, наверняка, притащили сюда для красоты, потому что разложить его в такой тесной каморке всё равно было бы негде.
На столе стояла дряхлая лампа с абажуром, которая, к счастью, тоже светила неярко. Других источников света не было.
– А вы сама-то часом не вампир? – пошутил я, садясь в кресло. – Темно у вас тут как в склепе.
Лина улыбнулась, садясь за стол, и махнула рукой:
– Да это мой парень темноту любит, – и тут же осеклась, поняв, что сказала лишнее. – А вообще, собаки у нас с раннего возраста приучаются видеть и охотиться в темноте. Мы их тренируем в тех условиях, в которых они потом работают.
– Что ж, разумно. Я понимаю.
Мы ненадолго замолчали, и я принялся вновь её рассматривать. Сейчас она была в камуфляже защитного цвета и в высоких армейских ботинках – таких же, как у Ларочки. Золотые висюльки были запрятаны под одежду, только цепочки на шее позволяли догадаться, что свои украшения она на работе не снимает. Прищурившись, я различил на её левом запястье браслет с кулоном, которого раньше не было.
– Какая красивая подвеска у вас на руке, – проговорил я аккуратно. – Позвольте взглянуть?..
Она протянула мне кисть и я, придержав пальцами украшение, тут же узнал его – крохотного паучка с тонкими лапками, в теле которого я гостил последние секунды и без того короткой паучьей жизни.
– Как настоящий, – «удивился» я, цыкнув. – Ваш ювелир, должно быть, удивительный, одарённый человек…
– Так о чём вы хотели меня спросить? – поспешно закрыла тему Лина.
