– О многом, – мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и вспомнить, для чего я здесь. – Стёпа ведь тоже был охотником?
– Ну да. Я думала, вы в курсе…
– Говорю же, я, оказывается, плохо его знал. В Смоленске?
– Да, мы оба тогда работали в седьмом отделе смоленского штаба. Я кинологом, а он выезжал на рейды. Но вас же на самом деле вовсе не это интересует?
– Вы правы. Я просто не знаю, как спросить. Правильно ли я понял, что вы… считаете, что он жив?
– Да, Гриша, я так считаю. Но я не планирую убеждать вас в обратном.
– Расскажите мне подробнее об этом. Что на самом деле произошло?
– Стёпа был очень одарённым. Хорошая память, острый ум, сильная интуиция… а может быть, это просто такая сложная логика, которой никто не понимал.
– Да, я помню, что он ещё в школе получил мастера спорта по шахматам. Пытался даже меня учить, но, – я махнул рукой, – куда мне. Я вот только старенький рабочий компьютер обыграть могу…
– Он в два счёта вычислял зубастых. Мог просто изучить досье на вампира, а через час или два сообщить его точное местонахождение. И ни разу на моей памяти не ошибся! Когда и как именно ловить конкретного вампира – это он тоже откуда-то всегда знал. Прописывал план действий до мельчайших подробностей, и если ему следовать, то всё проходило без осечек. В общем, его быстро повысили до командира сначала их рейд-команды, а потом и всего отряда. После чего стали настойчиво предлагать перейти в шестой отдел для работы над закрытыми проектами. Звали его туда несколько раз и так навязчиво, но он не соглашался. Говорил мне, что работать там сложно, степень секретности такая, что о своей собственной жизни можно сразу же забыть. А потом, через пару месяцев, в ту самую ночь, перед тем как он разбился… вернее, пропал… Он зашёл ко мне на площадку и говорил такие странные слова. Он сказал, что, как бы ни сложились обстоятельства, он всегда будет где-то рядом. Что он будет помнить обо мне. Что скоро наступит зима – но это будет временно, потому что всё в жизни временно. Что для того, кто умеет ждать, весной распускаются первые цветы… Может из-за этих его странных слов я и не верю в то, что он умер. Да, нашли похожее тело. Да, мотоцикл был его. Документы тоже его. И одежда. И даже жетон охотника. Но я всё равно не верю. Зачем ему старый жетон, если в шестом отделе ему выдадут новый номер?.. Можете считать меня сумасшедшей, Гриша. Я плохо его знала. Мы по сути и не встречались, просто дружили. Хотя, мне кажется… мне кажется, что у него были ко мне чувства. Просто он никогда не признавался. Может и правильно, потому что я не знаю, ответила бы я ему взаимностью или нет…
– А что было потом? – строго перебил её я.
– Потом и правда наступила зима. Настоящая. И в СКОКе всё очень сильно поменялось, меньше чем за полгода. В это время в первый отдел пришёл Каспер и быстро навёл в наших рядах порядок. Работать стало сложнее, приходилось выкладываться полностью. Я приходила домой вся выжатая – как лимон. Но, конечно, позитивных изменений было больше. Во-первых, были пойманы несколько сильных вампиров, которые отравляли Европе жизнь последние столетия. Во-вторых, возродился, практически как птица-феникс из пепла, московский СКОК. В-третьих, нам стали значительно больше платить. Но и нагрузка сильно возросла. А потом мне предложили перевод в Москву. Их штаб активно расширялся, нужны были специалисты. Мне пообещали очень хорошую зарплату.
– И вы согласились? – сквозь сжатые челюсти процедил я. – Не стали ждать… весны?
Почему-то она снова начала меня злить.
– Согласилась, конечно. Я восприняла это как шанс начать новую жизнь.
– Получилось?
– Да. Тут, в Москве, всё закрутилась так, как я и представить себе не могла.
– Я тоже не мог бы себе такого представить, пока не познакомился с вами… – проговорил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать ещё какую-нибудь гадость.
Виданное ли дело – охотница на вампиров легла под вампира за несколько золотых побрякушек и покатушки на дорогой тачке. Я невольно вспомнил о Кате – точнее, о Валерке, чей доход, по странному совпадению, тоже значительно превышал мой – и в сердцах ляпнул:
– Вы, конечно же, знаете, что он женат?
Она дёрнулась и отодвинулась от меня на крутящемся стуле.
– Какое это имеет значение, – проговорила наконец. – Это он выбрал меня, а не я его.
– Но вы согласились!
– Мне пришлось.
– Не говорите чушь, Лина! Вас в койку к вампиру никто насильно не толкал!
Так, Гриша, стоп. Выдыхай. И дыши глубже. Надо остановиться. Чувствуя, что мне снова начинает не хватать воздуха, я вскочил и выбежал из комнатки, а потом и из самого здания.
Наверное, прервать разговор было на данный момент лучшим решением – причём это следовало сделать ещё несколькими репликами ранее. Мне не о чем с ней больше говорить – и так уже всё понятно – а моих оскорблений она, объективно говоря, не заслужила.
Но почему же так тяжело внутри, почему так темно и одиноко?.. Я ведь давно уже смирился с поворотами своей судьбы. Или, всё-таки нет?..
