Грандиозная игра полностью

– Не предательство, – поправил ее Рохан, ощущая каждой клеточкой кожи, до чего ничтожно расстояние между ними. – Мы ведь заранее обо всём договорились. У нас не будет иллюзий.

– Британец, поверь, у меня и так их нет. – Саванна подалась вперед, прошла мимо, переступила порог комнаты, на двери которой значилось: «Финал». Рохан пошел за ней, и они оказались в коридоре, увешанном зеркалами.

Теперь он видел Саванну со всех сторон: углы, изгибы, сила.

Коридор вел в просторный зал. Полы тут были устланы матами, а у ближайшей стены лежали две сабли, две маски, две куртки с металлической защитой.

– Это для фехтования, – заключил Рохан. Уместнее некуда.

– Для поединка. – Саванна перевела взгляд с сабли на меч в руке Рохана, потом на его лицо и вдруг направилась к дальней стене, оборудованной как скалодром. Не проронив ни слова, она полезла наверх, прямо в шелковом винтажном платье.

Рохан не без одобрения отметил, что она прихватила с собой три предмета, найденных в прошлой комнате: шелковый веер, глиттер и ролик для одежды. Причем занятые руки не мешали Саванне карабкаться вверх.

Рохану же остались только меч и открытка ко дню рождения.

– Итого получается, что в игре участвуют три меча, – подсчитал он, – наверное, это не случайно.

Он осмотрел сабли. На них, в отличие от меча, не было надписей. Потом он взвесил их, примерил маски, вывернул куртки наизнанку.

– Если хочешь, чтобы я всерьез подумала о той сделке, отдай мне меч, – крикнула Саванна, уже успевшая подняться на самый верх. – Думаешь, я не замечаю, как ты его стережешь? Так и норовишь от меня заслонить.

Рохан думал, что этот маневр ему удается проворачивать совсем незаметно.

– А ты по-прежнему носишь цепь с замком, – напомнил он. – Она уже один раз пригодилась, когда высветила суть задания, но ты наверняка думаешь, что еще будет повод ею воспользоваться. Не стоит меня винить, что я подстраховываюсь с мечом.

– В чем хочу, в том и буду винить, – огрызнулась Саванна. – Что ты видишь на стене у себя за спиной?

«Это что, проверка, а, Савви?»

Рохан обернулся. Стена напоминала огромную белую доску – на таких пишут маркерами. Кто-то изобразил на ней хитрый лабиринт из трех островков, шашечного поля, виселицы и поля для еще одной игры, совсем простенькой.

– Крестики-нолики! – Саванна слезла со стены и направилась к нему. – Или, как иногда говорят, Tic-Tac-Toe!

– А кто-то зовет это ноликами и крестиками, – проворчал Рохан, разглядывая шашечное поле и шашки на магнитах. Крестики и нолики, судя по всему, тоже были магнитные.

– Итак, игры на стене, скалодром, мечи, – перечислила Саванна вслух.

– Ролик для одежды, открытка, пузырек с блестками, шелковый веер, – добавил Рохан.

Стоило заглянуть в открытку, и послышалась инструментальная музыка. Мелодия показалась знакомой.

А Саванна в это время открыла веер. Шелк оказался темно-синим, и на нем серебристыми нитками было вышито одно-единственное слово: «Сдавайся».

Рохан прочел его вслух. Саванна пристально посмотрела на него.

– Никогда!

И вот они будто опять перенеслись к флагштоку. Всё, что она говорила, снова звучало как вызов.

– Кого-то из нас перспектива сдаться не слишком прельщает. – Рохан наклонился вперед, подобрался еще ближе к девушке. – Кто-то предпочитает биться до последнего. Я не прошу тебя опустить руки, Саванна Грэйсон. Но если ты думаешь, что на этом этапе игры не возникнет других альянсов… – Пришло время разыграть главный козырь. – То ты мало следила за своим братцем и Лирой Кейн.

Сейчас она наверняка напомнит, что у них только один общий родитель, – подумал Рохан.

– У нас только один общий родитель.

Ну вот и оно! Рохан немного подождал. Способность ждать – во время переговоров или затаившись в тени – входила в число его лучших качеств.

Саванна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут опустилась кромешная, непроглядная темнота: огоньки в комнате, гирлянда на берегу – всё погасло. Раздался писк – обогреватель тоже отключился.

– Сюжетик накаляется, – вкрадчиво подметил Рохан. – Кажется, организаторы отрубили нам электричество.

Отключение света поразило Лиру почти так же сильно, как слова, которые теперь мертвой петлей затягивались вокруг ее разума: «Когда я в прошлом году просил тебя не звонить, я вовсе не это имел в виду».

Ну а что еще? Он ведь сам Грэйсон Хоторн, а она никто. Какое ему дело до ее трагедии? До нее самой?

И всё же, всё же, всё же…

– Лира, всё нормально? – спросил из темноты голос Грэйсона.

Вопрос прозвучал чуть ли не как команда. Точно Грэйсон иного расклада и не допустит.

– Я не боюсь темноты, – сказала Лира. – Всё… – Она чуть не сказала «в порядке», но теперь эта фраза вызывала смешанные чувства. – Всё чудесно.

– А у меня вот совсем не чудесно, – напряженным голосом произнесла Одетта.

Лира вспомнила недавний приступ пожилой женщины, вспомнила о ее смертельной болезни.

– Что с вами? Назовите симптомы, – потребовал Грэйсон.

– Сжались челюсти, пульс подскочил, захотелось выругаться с особой изобретательностью, – перечислила Одетта.

– Вы сердитесь, – догадалась Лира.