Грандиозная игра полностью

Дело не в боли, во всяком случае, ей не стало хуже!

– Нам поставили конкретные сроки прохождения испытания, – ответила Одетта, – а теперь вдруг выясняется, что время, оставшееся до рассвета, просто иллюзия, фокус, достойный хоторновских игр! Сбить с пути, накормить иллюзиями, скрыть правду – вот в чем вся суть.

Лире вспомнилось, как Одетта называла Тобиаса Хоторна лучшим и худшим человеком, которого она знала в жизни.

– Если бы отключение было запланированным, – медленно проговорил Грэйсон, – нам бы заранее намекнули в металлической комнате или даже в самом начале. Нам бы встретилась какая-нибудь загадочная строчка или подсказка, и в момент, когда свет вырубился, всё вдруг стало бы понятно. А в этом отключении… нет ровным счетом никакого смысла. Что совершенно нетипично для хоторновских игр, уверяю вас.

Слушать Грэйсона и не верить ему попросту невозможно – и когда он говорил об игре, и вообще. «Когда я в прошлом году просил тебя не звонить, я вовсе не это имел в виду».

– Кнопки для запроса подсказки и срочной помощи! – дрогнувшим голосом напомнила Лира. – Они работают?

– Сейчас проверю, – вызвался Грэйсон, но Лира его опередила. Она быстро нащупала в темноте заветную панель и нажала.

Никакого ответа.

– Значит, радиосвязь не работает, – заключил Грэйсон. – Говорю вам, это не было запланировано.

– Говорите только за своих братьев и госпожу Грэмбс, – сказала Одетта. В ее тоне словно бы крылся какой-то намек, едва уловимый, но настораживающий.

– Говорите прямо, госпожа Моралес, – потребовал Грэйсон сквозь мрак.

– С какой стороны ни посмотри… – начала Одетта, ее голос совсем не изменился – громкость, тон, логические ударения и скорость речи остались прежними. – А в грандиознейшей из игр совпадений не бывает.

Она так и сказала – не в «Грандиозной игре», а в «грандиознейшей из игр». Будто это одно и то же.

– Дом, эта комната, механизмы в замках, хитрые цепные реакции – это всё не вручную управляется, верно? Без тока не обойтись? – спросила Одетта, чеканя слова.

– Да, – подтвердил Грэйсон, и Лира уловила очередной оттенок слова «да» в исполнении Хоторна.

Теперь они и впрямь оказались в плену – вопреки изначальному плану организаторов.

– Стой спокойно, постарайся не убиться, – приказал Нокс Джиджи.

Потом в темноте раздался глухой стук – видимо, Нокс прыгнул в люк. Через несколько секунд начался какой-то оживленный спор, но слов было не разобрать, да и мозг Джиджи услужливо заменял обрывки фраз снизу недавними словами Нокса: «А еще я не могу сказать ему правду, потому что Брэди никогда не поймет, каково это – прощаться с Каллой Торп». Джиджи вспомнился шрам у шеи Нокса и рассказы Брэди о том, как хороша была Калла в стрельбе из лука, слова Брэди о том, что они с Ноксом не братья.

Стоя совсем одна, в темноте, она вдруг подумала, что если кто-нибудь сейчас подслушивает, что у них происходит, он наверняка очень заинтригован. Джиджи всмотрелась во мрак.

Не было видно ни шторма, ни еще каких-нибудь внешних поводов для отключения электричества. Может быть, это часть замысла организаторов и они всё это спланировали? В глубине души поселилось сомнение.

Джиджи верила, что на острове есть кто-то еще. «Торпы не единственные дельцы на рынке, а Орион не единственный представитель своей семьи, которому нравятся такие игры», – как подметил Нокс.

Джиджи притронулась к бедру. Ткань платья была до того плотной, что она не смогла нащупать нож. А что, если электричество насовсем отрубили?

Она достала из корсета жучок. Сделала три вдоха. Заговорила:

– Знаю, что вы здесь.

Тишина.

– Знаю, что вы здесь! – повторила девушка.

И опять молчание. А потом знакомый, пускай и тихий-тихий голос возразил:

– Нет, солнышко мое, ничегошеньки ты не знаешь.

Отключение света не помешало Рохану обыскивать комнату, в частности пол и стены. Будь он устроителем игры, на случай перебоев с электричеством, особенно перед самым финалом, он припрятал бы где-нибудь фонарики для игроков.

Новое испытание. Неожиданный поворот. Повод пощекотать нервы.

А вот Саванна… ничего не искала. Рохан прислушался к ее движениям – они были тихими и точными. Девушка тщательно изучала предметы. Рохан напряг слух еще больше: она открыла веер, потом закрыла.

Ты ведь не кнопочку с рычажком ищешь, а, золотце? Смотрю, свет тебе совсем не нужен.

С детства Рохан привык, что всё надо подвергать сомнению, а любую проблему необходимо изучить со всех возможных углов.

– Савви, знаешь, что меня завораживает? Внешние приметы. – Он дал ей ровно одну секунду на обдумывание этого признания. – Скажем, когда человек резко останавливается, избегает зрительного контакта или, наоборот, постоянно смотрит в глаза, когда напрягаются мышцы на шее или на плечах или меняется голос. Малейшие движения мышцы у челюсти и то, как человек складывает фишки, говорит о нем многое.

Он опять выдержал паузу, вслушиваясь во мраке в ее дыхание.

– И тот факт, что ты не ищешь источники света или какие-нибудь переключатели на этих предметах, тоже о многом мне говорит.

– Например?