Грандиозная игра полностью

Интересно, подумал Рохан, какое задание, по ее мнению, я ей дал бы, выбери она действие. Он шагнул к девушке.

– Зачем ты здесь, Саванна?

Он уже задавал этот вопрос в разных вариациях, но инстинкт подсказывал, что в этот раз есть шанс получить искренний ответ, разгадать тайну Саванны Грэйсон.

– Если играешь не ради денег, то зачем?

Саванна направилась к нему, остановилась совсем рядом, подалась вперед. Теперь она была так близко, что Рохан почти почувствовал поцелуй.

Впрочем, поцелуя не последовало, зато прозвучала правда, хоть и частичная. Всего одно слово:

– Отмщение.

– Я не понимаю, – с трудом выговорила Лира сквозь ком, подкативший к горлу. Она во все глаза смотрела на рисунок Одетты – лилия. Ее сны всегда начинались с этого цветка.

– Еще бы, – мягко сказала Одетта. Выдержав взгляд Лиры, она кивнула на Грэйсона. – Нарисуй его, Лира! Пора нам уже завязывать с этой игрой.

– Вы же говорили, что ничего о моем отце не знаете!

– Верно. – Она была неумолима. – А теперь рисуй своего Хоторна, как я когда-то.

«Как я когда-то» – признание и заявление с эффектом разорвавшейся бомбы. Лире просто не хватило духу сообщить Одетте, что Грэйсон вовсе не ее Хоторн и никогда им не станет.

Проглотив поток вопросов, которые так хотелось прокричать Одетте в лицо, она послушно приступила к работе. Сначала линия челюсти, потом брови, затем скулы. Ее не захлестнула волна чувств, которой она опасалась, потому что в мыслях было совсем другое: «Мне было всего четыре. Я держала лилию калла и карамельные бусы. Повсюду была кровь. А Хоторн – вот кто всему виной. Омега».

Лира закончила рисунок и отсканировала его как в тумане. Когда задание засчитали и выдали подсказку, Лира даже не слышала, что говорят устроители.

– Разбить, – повторила Одетта, но Лира слышала совсем другие слова, произнесенные ею раньше: «Вы оба не понимаете, о чем говорите. Надвигается катастрофа. Хоторн и девочка, которой просто противопоказано общение с Хоторнами».

– Лира, – позвал Грэйсон. Это не сработало, и тогда он произнес ее имя неправильно: – Лайра.

– Меня не так зовут, – тут же вскинулась Лира.

– Знаю. – Он коснулся ее щеки, легонько приподнял подбородок, – «разбить» – такова подсказка.

Ну как такого проигнорируешь?..

Лира задумалась, постаравшись разогнать туман в голове.

– Леденец, – прошептала она.

Сломать можно что угодно, но вот разбить – только леденец, если речь о четырех предметах, которые они нашли. Лира сорвала обертку и со всей силы швырнула конфету на пол. Ее мучили злость, отчаяние, жажда узнать правду.

Леденец разлетелся на осколки.

Лира бросила палочку на пол и опустилась на колени. Начала искать в осколках хоть что-нибудь.

Грэйсон же поднял палочку.

– Тут с одной стороны есть маленькая пробка.

Палочка оказалась достаточно толстой и полой. В нее была залита какая-то жидкость.

Одетта схватила кисть первой, но вскоре отдала ее девушке. Лира обмакнула щетинки в жидкость. Грэйсон подал блок для заметок. Лира провела влажной кистью по бумаге, и проступило изображение, точнее, его часть.

Грэйсон оторвал первый листочек. Лира повторила фокус со вторым. Они продолжили эксперимент. Грэйсон с Одеттой стали складывать листочки, как пазл. В итоге получилась спираль. Лира вспомнила, что все узоры на мозаике в этой комнате уникальны.

– Найдем такой же, – сказал Грэйсон.

Ох уж эти его приказы!

Они осмотрели стены и пол и наконец нашли подходящий фрагмент узора. Грэйсон поместил ладони в самый центр спирали и нажал со всей силы. Что-то щелкнуло, и кусочки плитки вдруг посыпались со стены и, как тяжелые капли, упали на пол.

В середине оголившегося пространства торчали провода.

– Выключатель! – Грэйсон проворно подсоединил провода к панели и прикрутил винтики голыми руками. – Готово.

Он поднял глаза. Лира щелкнула выключателем, и часть стены вдруг стала дверью, ведущей на улицу.

– Как их использовать? – недоумевал Брэди, глядя на слово на дне коробки с головоломкой.

Джиджи торопливо обдумывала все варианты. Не мигая, она снова и снова анализировала содержимое коробки: ватные шарики, две штуки.

– Жидкость для снятия лака! – воскликнул Нокс. – Вот для нее вата точно нужна!

Джиджи невольно задумалась, помогал ли он когда-нибудь снимать лак Калле Торп – еще до того, как она наградила его шрамом.

«Сфокусируйся! Опять ветер в голове!» – сказала она себе.

– Но у нас нет лака, что стирать? – размышляла она вслух.

Взгляд переметнулся на другие предметы: нитка, оберточная бумага, солнечные очки.

– Может, это вовсе и не для снятия лака, – заметил Брэди, – вещество с похожей химической формулой, да, но…

– Невидимые чернила? – предположила Джиджи. Она потянулась было к оберточной бумаге, но потом отдернула руку. Что-то не давало ей покоя. Она не сразу догадалась что. – У нас два шарика.

Два ватных шарика. И снова взгляд переключился на предметы – две линзы. Она смочила один шарик в жидкости, схватила очки, провела ваткой по линзам.