— Мне кажется, Северус, нас кто-то подслушивает. Слишком уж эмоциональный фон высок.
"Опа!" — испугался Гарри и осторожно попятился.
— Вам кажется, директор, — возразил Снейп, явно прислушиваясь.
Врет или действительно не ощущает? Но выяснять это было опасно.
— Все возможно, — задумчиво протянул Дамблдор, и Гарри ускорил шаги, старательно смотря под ноги, чтобы ненароком не хрустнуть веткой.
Он был почти уверен, что, поймав его, директор наложит заклятье забвения. Услышав размышления Дамблдора по поводу своей дальнейшей судьбы, Гарри уж не удивился бы и такому повороту.
Гарри беспрепятственно выбрался из Запретного леса и, дойдя до озера, снял чары хамелеона. Внутри него клокотали энергия и злоба. Ему казалось, что его предал весь белый свет. Снова хотелось послать всех к черту, вообще покинуть магический мир и зажить как обычный магл. Но он не мог. Волшебник может притворяться простым человеком, но никогда не станет таковым. Да и сила, какая бы ни была по уровню, его магическая сила... Она была, бурлила, текла по клеточкам тела, вырывалась искорками при сильном волнении, как сейчас, например…
"Так. Стоп! — остановил он себя. — Какого чёрта я бешусь? Надо рассуждать на холодную голову — так учит Малфой".
Малфой… Как Гарри хотелось бы думать, что Люциус желает ему добра просто так, без всякой корысти! Увы, это казалось почти несбыточной мечтой. Или все-таки возможной?.. Надо написать ему. Попросить приехать. Вряд ли он откажет в беседе — ни разу ещё не отказал…
Гарри был по-настоящему взвинчен. Это подтверждал и перстень, подаренный Малфоем и призванный показывать эмоциональное напряжение.
"Это чтобы вы могли не только внутренне чувствовать, что разволновались, рассердились или еще как-то негативно отреагировали на ситуацию, но и могли успокоиться. На положительные эмоции перстень не реагирует", — пояснил Люциус, когда дарил его.
— Досчитать до десяти, глубоко вздохнуть, расслабиться... — шептал Гарри себе под нос нехитрые формулы медитации, к которой иногда прибегал.
Пытаясь перестать нервничать, он добрался до входа в замок — и сразу же увидел Малфоя. Как кстати! Гарри обрадовался ему так, как не радовался, пожалуй, еще никому.
— Я очень хотел с вами побеседовать, — сказал он вместо приветствия.
— Я знаю, Гарри, что ты взволнован, — улыбнулся Малфой. — Предлагаю пойти в Хогсмид, там спокойней. Можно поговорить и по дороге.
— А как вы узнали, что я взволнован? — удивился Поттер.
— Твой перстень связан со мной, — пояснил Люциус. — Я специально это сделал, на всякий случай. У Драко тоже есть такой.
Гарри стало радостно и спокойно на душе.
"Если бы он не хотел мне добра, то не стал бы сравнивать меня с сыном", — подумал он. Но все-таки это надо было как-то уточнить.
Пока они шли по территории Хогвартса, между ними висело молчание. Оно позволило Гарри собраться с мыслями и успокоиться. Сам удивляясь, он понял, что чувствует себя защищенным.
"Я спятил, — подумал Гарри. — Считать Малфоя-старшего своим тылом — это..."
Что — "это", на ум не приходило, а вертевшееся "правильно" не устраивало. Гарри еще цеплялся кончиками пальцев за старые стереотипы и не хотел признаваться в их ошибочности даже самому себе.
"Упрямство — это порок, — раздался в его голове голос Снейпа. — Ваш отец был упертым болваном, и вы такой же". Быть как отец Гарри уже не хотелось.
"Посмотрим", — в очередной раз пошел Гарри на компромисс со своим внутренним "я", давая возможность Люциусу доказать свою надежность.
Выйдя за ворота школы, Поттер заговорил первым:
— Мистер Малфой, вы можете быть со мной предельно откровенным? Я хочу задать снова тот же вопрос, который неоднократно задавал с момента приезда в Малфой-менор: чего вы добиваетесь, относясь ко мне столь любезно?
— Гарри, мой ответ будет таким же, как прежде, — заверил Люциус, с удовольствием отмечая, насколько речь мальчика стала грамотней и дипломатичней. — Я хочу, чтобы ты вырос поистине сильным магом. У тебя хороший потенциал. Я рассчитывал его в прогрессии и думаю, что ты можешь стать одним из сильнейших магов столетия, когда достигнешь зрелости.
Малфой почти повторил слова Дамблдора — только что не назвал величайшим магом столетия. И он явно не желал Поттеру смерти.
— Скажите, а Волдеморт хочет сейчас моей смерти?
Вопрос вырвался неожиданно и, кажется, не являлся продолжением мыслей. Просто не выходило из головы подслушанное обсуждение его дальнейшей судьбы.
— Однозначно, нет. По крайней мере, теперь, — убежденно ответил Люциус. — Темный Лорд много думал после возрождения, какую политику вести по отношению к тебе. Он понял, что сглупил, когда пытался убить тебя в младенчестве.
— Волдеморт просто не учел силу материнской любви, — вспомнил Гарри слова Дамблдора, который однажды пытался объяснить ему события в долине Годрика.
— Если бы от смерти тебя спасла только любовь твоей матери, Темный Лорд бы умер. Но этого не случилось. И знаешь, почему, Гарри?
Поттер отрицательно мотнул головой.
— Потому что, — продолжил Люциус, — вы с ним связаны пророчеством.
