Так что голубоглазого парня я на заметку взял. И заодно отметил, как выгодно крутиться рядом с Нильсом — крупный, яркий, все внимание на себя отвлекает. Удобное прикрытие. Я на его фоне неприметное серое пятно, тем более и одежда у меня такая, серовато-бежевая, чтобы незаметнее выглядеть.
— Не переживай! Держись ко мне поближе, — якобы успокоил я рыжего. — Все переговоры с погонщиками возьму на себя. Шатер нам самый лучший выбью, уж поверь!
Нильс благодарно улыбнулся. Все-таки он хоть и огромный, как старинный шкаф, но в душе редкий простачок. Обдурить его, если понадобится, будет проще простого. Правда, это как у ребенка конфету отнять…
Хотя смотря у какого ребенка. Подгорный эльф за свою конфету всем горло перережет. Им же первый нож дарят раньше, чем они ходить нормально начинают.
А если верить рассказам дедов, лесные эльфы с луками рождались. И в пять лет могли любую птицу на лету с одного выстрела сбить. Но теперь светлый может взять в руки оружие только в Иллюзионариуме.
Поэтому я сюда вполне законно, только все равно по привычке тайком, притащил одного из эльфийских стариков, чтобы он обучил меня стрелять так, как умели наши предки.
С ножами управляться я тоже умею, пусть и не так, как темные. Но лук — моя слабость. Правда, бегает с ним лишь один из моих аватаров. И время от времени берет якобы ученика, чтобы ему все свои способности передать.
Все-таки когда волшебник живет долго и не стареет — это понятно, а остальные тела приходится менять время от времени. И тело лучника, к сожалению, тоже.
На присмиревшего ясновидца было приятно смотреть — никаких капризов, попыток манипуляции и всего прочего. Даже возмущаться не стал, когда я наняла носильщиков, чтобы вернуть нас в повозку, над которой уже натянули тент.
Все вокруг привычно суетились, собирались в дорогу и закупали последний провиант. Это нас станут поить и кормить, потому что мы немало заплатили. Хотя я все равно перестраховалась и набила всем необходимым бездонную сумку, которую обычно использовала в походах. Так что сейчас я стояла неподалеку от нашего с ясновидцем фургона и наблюдала за творившимся хаосом.
В глазах буквально пестрило от обилия разнообразных тканей, рулоны которых собирали в соседнюю повозку. Тут же были и золотые и серебряные нити, пуговицы, сундуки с украшениями на любой, даже самый изысканный, вкус, пусть и без драгоценных камней. Где-то сзади верблюдов навьючивали мешками с кубками и прочей металлической посудой, звон которой был слышен отсюда. По площадке деловито расхаживал маг, отвечающий за здоровье животных, и проверял каждое. Множество торговцев толклись тут же, пытаясь всучить залежавшийся товар по баснословной цене. Постоянно кто-то кричал, куда-то бегал и переживал.
Меня всегда поражала эта суета и флегматичное спокойствие местных погонщиков — только они во всеобщем хаосе невозмутимо наблюдали за сборами. И лишь иногда прогуливались по нашим нестройным рядам, убеждаясь, что никто ничего не забыл.
К счастью, мне также не надо было суетиться, я бы не смогла забыть дьяволова ясновидца, как бы мне ни хотелось. Так что просто наблюдала за всеобщим мельтешением и заинтересованно ждала, кого из наемников к нам подселят. Сейчас каждый представитель этой братии выглядел для меня подозрительно и нежеланно, но привлекать внимание и просить оставить нас с отцом вдвоем пока не стоило.
Знакомых лиц не встречалось. Либо в этот раз присоединились только местные, либо все сменили аватары. Последнее мое путешествие по пустыне было давно, а вечно юные люди могли привлечь слишком много внимания. Однако несколько попутчиков вполне могли оказаться из наших — сомнительно, что король не подстраховался.
Рыжая макушка утреннего наемника мелькнула совсем рядом. Помощник погонщика тоже оказался здесь.
— Вот ваш фургон, — указал он рыжему и его спутнику на нашу повозку.
Я едва не сплюнула. Рыжик, конечно, ничего, но я сейчас мужчина, и нечего будить во мне женскую суть его близостью! Не железная же! Тем не менее деваться некуда — пока придется оставить все как есть, а через пару суток выгнать эту гору мышц. Найти причину будет несложно. У меня отец больной, и рыжий ему мешает, храпит во сне, рожей не вышел… придумаю! А пока… перетерплю две ночи, не сломаюсь.
Я даже подошла поближе, изображая на лице добродушие и интерес.
— О! Вот и Дейв. Он едет с отцом как раз в этом же фургоне. Осторожнее — старик там едва жив. — Помощник погонщика кивнул рыжему и его спутнику: — Знакомьтесь пока. — И поспешно смылся. У него сейчас и без нас забот хватало.
— Нильс. — Рыжая прелесть протянула руку первой, с интересом скользнув по мне взглядом. М-м-м… не заставляй меня жалеть о том, что я сейчас мужчина. Хотя женщина в караване привлекла бы слишком много внимания. Мало кто даже из наемниц рвется в такие путешествия. Платят, конечно, немало, но и риска для жизни хватает. К тому же сила здесь нужна далеко не женская.
